* * *
Просто идти по снегу,
Просто вдыхать пургу
И любоваться с негой
На небоскреб - ургу.
Верить, что нету схожих
Белых снежинок двух,
Под сапогом прохожих
Их умирает дух.
Льет Млечный Путь из кринки
Сливочную парчу,
Чтоб не топтать искринки,
Я по земле лечу.
Верю, что нет похожих
Формой снежинок двух,
Под сапогом прохожих
Их воспаряет дух.
***
Серпантинные дороги,
Серпантинная душа.
За мечты сулят тревоги
Недотроги небеса.
Повенчались горы с морем –
Затонули города,
И кресты глядят с укором
На руинах чрез года.
Ну а мы с тобой живые,
Ночи Турции горят –
И велят хранить цветные
Сны, в которых ждут опять!
* * *
Природу-кошку гладит Бог
По нежной спинке,
И в небесах переполох,
Летят дождинки
К земле, дрожащей от любви,
Грома грохочут.
Всем хватит серебра.
Лови! И пей, кто хочет!
И радуга среди дорог
Взошла над полем…
Природу-кошку гладит Бог,
И сам доволен.
30.11.2010
* * *
Этим ветром, этим сном,
пахнущим дождём и мятой,
стрекозой лечу крылатой
я туда, где стол и дом.
Стол венчает самовар...
Разговоры все – в пол-уха.
День с назойливою мухой
в окнах – с видом на бульвар.
Говоришь, что ты влюблён
не в меня, а в ту, - другую,
но я зря тебя ревную –
только - голос, только - звон.
В доме том наступит ночь...
День и ночь мне это сниться:
тихо скрипнет половица,
а потом - родится дочь.
СПЯЩАЯ КРАСАВИЦА
Замок сер, тяжел и мрачен.
В замке том живет беда.
Кто-то в нем ночами плачет.
Стынет горькая вода...
Никому из темной чащи
не найти к нему пути.
Ветер жалобней и чаще
просит пленницу спасти.
Зверь присядет у порога,
чутким ухом поведет.
Только дальняя дорога
и его наверно ждёт.
В сказке вырвана страница...
спит охотничий рожок...
Иногда лесная птица
плавный сделает кружок...
Что с красавицею будет?
Эхо тает в глубине...
Замок этот не разбудит
принц, убитый на войне.
* * *
Что в слове «три» - гармония, отрава?
Тоской наполнен тайный смысл числа.
Мы делим на троих (о, Боже правый!)
твою любовь. Она – источник зла.
Ты – как сосуд с густой восточной кровью...
С каких сторон на это не смотри,
но вряд ли называется любовью
альянс – мужчина, а избранниц – три.
И дело не в твоём грехопаденье,
в тебе – не грех, и в нас порока нет.
Ты любишь жизнь. И странно удивленье,
что стал твоим пророком Мохаммед.
Ты хладнокровно шар вгоняешь в лузу,
не мучаясь ни страстью, ни виной...
Три женщины, три грации, три музы!
Прости, но ты не стоишь ни одной.
Как пуп Земли – долина на Ононе…
Такыр – морщины времени на ней.
Средь жестких
трав - выносливые кони –
потомки чингисхановских коней.
Не долетают ветры с океана…
Долина лижет илистую пыль.
Дыханье Гоби и Такла-Макана
расчесывает шелковый ковыль.
Гнетет людей Востока постоянство.
Кочевники и воины вдали
несут в себе величие пространства,
выравнивая выпуклость Земли.
Кому известно, что мы в жизни ищем?
Рука судьбы прядет свою кудель…
И рядом со славянским городищем
татарскую я вижу цитадель…
…Вино в бочонках, яблоки и груши…
Молдовы самобытна красота…
Ласкали глаз, но не задели душу
садово-виноградные места.
Посланца гор притягивают горы,
воспевший лес – поэт наверняка,
а мне с рожденья хочется простора –
в крови у русских – память степняка.
Минувшее своим арканом ловит,
вер и народов сжав конгломерат.
Во мне – частица азиатской крови,
а внук мой – чистокровный азиат.
Стрела судьбы нас настигает сзади.
Табун бескрайней Вечности гоня,
в степи догонит ясноликий всадник,
подхватит и посадит на коня...
Могучая энергия такая
в колючих сопках, золотых песках…
Взволнованно стучит, не умолкая
пульс времени у Азии в висках.
НЕ ВЫХОДИТЕ ЗАМУЖ ЗА БЛОНДИНОВ!
- Ты знаешь, кто мой муж?
Подруга смотрела на меня остекленевшими глазами. Я знала, кто Люськин муж: недоучившийся «коммерсант» Игорь, торгующий сантехникой. Это он мне сбагрил навороченный отливающий прозрачной голубизной унитаз. И теперь в моей захламлённой «хрущевке» было единственное помещение, из которого не хотелось выходить. Я даже стихи писала на унитазе, и самые захватывающие главы нового романа рождались там же. Унитаз рядом с обшарпанной ванной плыл как белый айсберг и урчал от удовольствия свободно льющейся водой. Слив работал постоянно. Говорят, что в финансовом отношении это просто не допустимо: деньги из дома утекают. Но починить некому. У меня, в отличие от Люськи, мужа нет.
- И кто же?
Голос мой дрогнул, - богатое воображение рисовало медведеподобного Игоря и в образе главаря бандитской группировки, и в образе проворовавшегося зека.
- Инопланетянин!
Читать полностью
ОН ВОЕННЫЙ ПОЭТ
войсковому разведчику,
подполковнику спецназа
поэту Юрию Твардовскому
Он - военный поэт. Не писал для карьерного роста,
Чашу горькую пил полной мерой на долгой войне.
Говорят: на Руси быть поэтом не так уж и просто,
А поэтом военным – порою труднее вдвойне.
Из горящей брони он, контуженный, рвался куда-то.
Полз из чрева разбитого, руки к губам приложив,
И надсадно тащил на плечах неживого солдата,
Веря искренне в то, что по-прежнему тот ещё жив.
Он бывает незанят всегда до обидного редко,
Вновь уходит куда-то по колкой опасной стерне
И призванье его навсегда – войсковая разведка
Та, которой хватает работы на каждой войне.
Он не любит давать за глаза непрямого ответа.
Есть такие слова, что звучат для него как завет.
Говорят, честь и совесть у нас неизменного цвета.
А его, честь и совесть расцвеченный крапом берет.
май 2006г.
О СЕБЕ
Я хотела бы в осень родиться,
Чтоб в неистовый трепет листвы,
Окрестившись, снежинкой умыться
С пожелтевших ладоней травы...
И склонилась бы тихо рябина,
Нарекая в преддверии зимы …
Меня именем Екатерина,
Его силу давая взаймы.
Но весна перепутала, рьяно
Протолкнув меня в жизнь, как росток!
И звенящее имя Ульяна *
Опустила пчелой на цветок.
* 7 декабря – именины Екатерины, 17 марта – мой день рождения, 17 марта – именины Ульяны
|
ДРУГУ
Кто тебя вспомнит, безумный старик?
Время берёт города.
Все преходяще, но, кажется - миг -
Это уже благодать.
И продолжается вечный полёт,
И улыбается Бог!
...как и тогда свои воды несёт
Сена к мосту Мирабо*.
* Гийом Аполлинер «Мост Мирабо минуют волны Сены...»
МОЛИТВА МАТЕРИ
Дитятко, как тебе там в небесах?
Мягки ли Божьи постели?
Сладко ли спится, когда на руках
Не отнесу к колыбели?
Кто тебе вечером тихо поет?
Кто приласкает спросонок?
Кто поспешит, когда мать позовет
Ночью, проснувшись, ребенок?
Перед иконою я до зари,
Как в забытьи повторяю:
"Матушка, милая, в руки твои
Чадо свое доверяю..."
* * *
«Золотая моя, золотая!»
Валентин СОРОКИН
«Золотая моя, золотая!»
Обнимай меня крепче, нежней.
Не простая судьба, не простая
С родниковой прохладою дней.
Я скажу тебе старую новость –
Я люблю этот рубленный дом
И кедровую заводь, где совы
Сиротливо кричат о былом.
Всё люблю – до последнего вздоха,
До последней кровинки в лице.
Меч возьми. Помолись. Хватит охать
Об Отчизне в терновом лице.
Прославляй её – скорбную, слёзную,
Вновь обретшую благодать.
За святую, родную, морозную
Приходи на кресте умирать.
* * *
Памяти Василия Фёдорова
Загрустили сибирские речки,
Поминальную песнь завели.
Не придёт он, красивый, на встречу,
Не подняться ему из земли.
Он любил вас, родные просторы,
Всей душой необъятной своей.
С вами был он и в радость, и в горе,
И в последнем из суетных дней.
Время тяжестью грузной осело –
Белым снегом в Кузнецком краю.
Богатырь, верный слову и делу,
Он и нынче душою в строю.
НА ГРАНИЦЕ ИЗВЕСТНОСТИ
Ничего мне знакомого в местности,
Повстречавшейся в дальнем пути.
Я стою на границе известности:
Предстоит ли ее перейти?
…Пусть узнают меня – что мне с этого? –
Будет мучить известный синдром,
Переполнит громада не спетого
Навсегда обездоленный дом.
Стану я заниматься заказами,
Как в гербарии, будут стихи:
Те, что просятся, будут не сказаны,
Те, что скажутся, будут сухи.
И скажу себе: друг, видно, рано ты
Распрощался с далекой мечтой,
Не хватает одной школьной грамоты,
Видно, рано дошел ты до той
В грязь разбитой подошвами местности
На своем одиноком пути…
Я стою на границе известности
Без желанья ее перейти.
©И. Мухин т6#088*84 ст-лир-фил
ПОЭЗИЯ
Ненастье холодит уныньем души
В застывшем предстоянии весны,
Но крыльев плеск торопится нарушить
Томительную вечность тишины.
И вещих струн поющее забвенье
Неведомой тоской тревожит грудь.
И превозмочь его оцепененье –
К теплу в истоме хочется прильнуть.
Стать искренним перед самим собою,
Наполниться великой простотой,
Разбередить беззвёздный мир мечтою
Молитвенной незримой высотой.
И озариться замыслом утешным,
Бессмертьем смертных возвеличить дом,
Чтобы судьба, забывшись сном безгрешным,
Под сенью духа ликовала в нём.
Почувствовать от слова содроганье,
Биенье солнца, скрытого в крови,
Волнение испуга обладанья
Не уходящей святости любви.
И в этом своеволье неунынья
Скрестить лучи негаснущих светил
Так, чтобы дар прозрения отныне
Далёкий зов их в пламя обратил.
РУСАЛКА
– Слушай, внучек, расскажу тебе новую сказку, — сказал дед, беря меня на руки и усаживая к себе на колени.
Хорошо мне на дедовых коленях. Так бы и сидел всегда, и слушал дедовы сказки.
— В лесу, что за холмом, течет речка. Через ту речку мосток деревянный перекинут.
Мосток старый, пообветшал, доски на нем скрипучие, перила шаткие, немудрено впоть мах иль с угару в воде оказаться. А внизу омут, так что и следа не сыщешь, попадешь
ракам да рыбам на ужин, утащит течением, илом присыпет и концов не найдешь. Вот и стали ходить слухи, что, мол, завелась в тех местах русалка и что, мол, это она людей в
омут заманивает.
Читать полностью
Посвящается
древнему городу в Болгарии –
Несебру (ранее Мессамбрия)
МЕССАМБРИЯ
Вдалеке Балкан упругий кряж,
Синевой пропитанное море.
И в ночной прохладе древний пляж
И луна фракийская в просторе.
И, касаясь бережно воды,
Всей душой, что в прошлое проникла,
Слушаю дорийские лады,
Вижу флот могучего Перикла...
Я всегда паломничать мечтал
И вхожу в Мессамбрию в надежде...
Вижу стены, гавань, низкий вал
И ромея в складчатой одежде.
Сколько горя, соли и тепла
Ты хранишь в своей заветной чаше, -
Прикоснусь и чувствую: была
Ты ещё загадочней... и краше.
Пропаду от тоски я и лени…
А.А. Фет
* * *
Пропадаю от грусти и лени.
Может быть, это вовсе не лень.
Это гроздья душистой сирени.
Обожаю весною сирень!
А грустить одинокому надо,
Как грустит отцветающий сад.
Потому и кружится над садом
Из цветов поутру снегопад.
Кончается сезон плодов.
Зима и голод.
На перекрёстке всех ветров
Я встану голой.
Я буду бунт в поля бросать:
«Весна вернётся!».
Но тело станет замерзать.
И крик сорвётся.
Листва укутает мой стан
И отогреет.
Но роль мечты играть обман
Уж не посмеет.
Увы, я стала так мудра.
И так бессильна!
И не спасти меня ветрам
В моём бескрылье.
За пеплом листьев ляжет снег
На губы, кровью.
И время свой проявит бег
У изголовья.
Застопорится бег в груди.
Свеча зажжётся.
И вечностью в конце пути
Миг отзовётся...
|
