Joomla TemplatesBest Web HostingBest Joomla Hosting
Поиск

 

Авторам
Кто на сайте
Сейчас на сайте находятся:
 28 гостей 
Статистика
Просмотрено статей : 723253

Если Вам нравится наш сайт - поддержите, пожалуйста, проект:

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Звёзды ВЛК. Личные страницы поэтов и прозаиков )
Главная

Сергей ПОНОМАРЁВ. ЩАС СПОЮ!

Сергей ПОНОМАРЁВ - Сергей ПОНОМАРЁВ. Проза, статьи, эссе

 

29 апреля 2016 года день предпраздничный. Официально работа – до 16-ти.

Но уже в 11-ть милевцы, камовцы и прочие вертолетчики России стали разбегаться, как тараканы. Завод и инженерный корпус стремительно пустели. Часам к 15-ти охранять уже было решительно некого.

Но у дневного охранника короткого дня не предусмотрено: сиди до 19-ти. А тут ещё напарника убрали на другой пост и выключили большой свет. Холл огромного здания стал напоминать бункер, наполненный тенями прошлого. Тоска зелёная!

И тут я запел. Запел, как мне казалось, негромко. Запел старую казачью песню про коня, любовь и тёщу и как в целом хорошо на воле. Стало легче. Мимо по коридору прошелестела в сторону подвальной едальни наша охранница.

- Поёшь, Серёжа? Хорошо…

Вдруг слышу – подпевает мне кто-то. Голос высокий, женский. И хорошо так подпевает, в терцию. И слова знает.

Ну, думаю, с соседнего поста. Там молодая сидит, с гусевского края. Не от хорошей жизни, видать, ездит сюда, в ближнее Подмосковье за пятнадцать тысяч в месяц. А чтобы попасть на развод караула к восьми утра, встаёт каждый раз в два ночи.

Вдруг как раз она и заскакивает в мой аквариум с вытаращенными глазами:

- А кто тебе подпевает?!

Я аж петь перестал от неожиданности. А тот голос поёт! Пришлось подстраиваться догонять:

- …А наутро всё село

Все село узнало

Что казачка казака

Крепко целовала!

 

И вроде как голос стал сильнее. Со стороны правого крыла от банкомата приближаются две женские фигуры. И через вертушку моего поста проходят. А одна из них поёт:

- …При знакомом табуне

Конь гулял на воле!

 

Пожилая инженерша слова знала. Пока в очереди за деньгами стояла, подпевала.

 

Сергей Пономарев

30 апреля 2016 года

поселок Томилино

 

Рафаэль МОВСЕСЯН. мария снов моих

Рафаэль МОВСЕСЯН - Рафаэль МОВСЕСЯН. Стихи



мария снов моих стучала в дверь
такую деревянную и осень
слонялась позади как дикий зверь
меж тысяч и десятков тысяч сосен

мария снов моих она как тень
в тени крыльца стояла у порога
и верещал обветренный плетень
и солнце загибалось раньше срока

мария снов моих теперь в глуши
отращивает косы и ресницы
и речка под ногами мельтешит
и вырывает по одной странице

 

Юлия ВЕЛИКАНОВА. РАЗНОСТЬ РЕШЕНИЯ, ДОЛГА И – РАЯ…

Юлия ВЕЛИКАНОВА - Юлия ВЕЛИКАНОВА. Стихи

***

 

 

Адовый вихрь влюблённых. Вечны мУки.

Мрамор роденов. Губы жадного.

Искривлённо  руки -

В плоскости глыбы тёплой. Вечны мУки.

Вся уместилась жизнь - в горстИ.

Время смолкло. Руки

Нощно и денно, - вечность заново…

Вечны мУки. Адовый рай влюблённых.

 

 

***

Старые письма – дорога к тебе

Странная: в прошлом пылит и петляет.

Те же слова про разлуку. Разбег –

Разность пути, ожиданья и – рая.

 

Те же слова двадцать лет берегут

Разницу: в прошлом уже не исправишь.

Те же слова. Ожиданья разгул.

Разность решения, долга и – рая.

 

Много нужно всем – и мужчинам, и женщинам…

Нужно много – и вам, и нам.

Нарастает внутри волна.

Чередуется с тишиной.

Если тихо, то – решено.

 

Нужно помнить и всем, и мне:

Сила вечности в той волне.

Чередуется с «просто жить».

Записать бы успеть – ДО лжи!

 

 

***

Мне нужен свет, неяркий, некрикливый.

И звук негромкий, длящий тишину.

Мне нужен ты – в закате цвета сливы,

Распоротой по шву. Решусь.  Слизну

 

По краю сок - бесстыдство… Молча сложно.

Заря погасла. Дальше – фонари.

Наш вечер долог  - сливы спелой кожа.

Целуй и – ничего не говори!..

 

Российским дорогам…

Руины Храма. Дома без крыш…

Бегу упрямо, а  ты стоишь

На том же месте, в своём нигде

Решишься  взвесить свой «не у дел»?

Решишься – сбросить руины дней?

Есть крыша роста. И высь – над ней.

 

***

Свобода выбора: Любовь и Смерть.

Из «было» выбило. Доколе сметь

Одно лишь доброе в себя впускать?

А скверна коброю вползёт, – тоска…

 

Свобода – вымысел. Здесь ясно всё:

Чего не вынесем – не понесём.

Змея премудрая – шипит мой страх.

Тупа снаружи я. Внутри – востра…

 

Свобода выбора: Иметь и Быть.

Любовью выпорол. Учёл мольбы.

Ребёнком пуганым шагаю в такт.

Ловцы недуга мы: нам всё НЕ ТАК.

 

Свобода – вымысел. Лететь? Ползти?

Любовь без примесей – не нам. Прости.

Змея гремучая, за хвост себя

Схватив, замучает. Убьёт, любя.

***

Хочу держать тебя за руку.

Хочу шагать  всегда пОверху.

Хочу уйти в рассвет зА реку.

Хочу, чтоб вдоволь нам пороху –

 

Хочу любить тебя с криками.

Хочу нести в себе новое.

Хочу… в тиши шаги скрипнули.

Проснулась. И внизу снова я … 27.02

 

***

Встреча – это миг конца разлуки.

Миг движенья в танце для двоих.

Пухлый мальчик выстрелит из лука.

В сердце – вальс, латины в бёдрах вихрь.

 

Встреча – это миг конца сомнений.

Миг начала нового конца.

Пухлый мальчик с зорькою весенней

Джайв станцует - в стёклах леденца…

 

Маша

Былиночка моя – тонкая,

Да силы в тебе тьма тьмущая.

ЧерпАю ложкой лишь гущу я.

За истиной простой гонка  - я.

 

Не злое – не всегда доброе.

Рисуем, не сумев высказать.

Обида как платок выскользнет.

В рукав вся сила вновь собрана.

 

Негромкая сердец музыка

Нам стала о любви песнею.

Большое мне внутри тесное…

Обнимет дочь – рукой узенькой.

 

 

***

Одиночество – взрослая доля.

Не сольешься в порыве ни с кем.

Устоишь и сама – на мыске…

Чтоб собой никого не неволить.

 

Изловчиться держать все удары

И крутить тридцать два фуэте,

Улыбаясь… Для баб и сударынь –

Превелико различны НЕ ТЕ.

 

Одиночество – взрослое дело.

Было б только кому рассказать,

Как тревожна в тебе егоза!..

Обманулась. Как в воду глядела…

 

Николай ПОТАПЕНКОВ. Дорога на Восток

Николай ПОТАПЕНКОВ - Николай ПОТАПЕНКОВ. Стихи

 

1

Я сухими глазами смотрел на Восток,

Где какая-то дымка синела.

И клубился волнами горячий песок, -

То дорога от зноя звенела.

Или кто-то звенел золотым бубенцом,

Сторожась по безлюдью разбоя.

Я стоял, на восток обратившись лицом,

А дорога звенела от зноя.

Я стоял, утопая в горячем песке,

Размышляя с тревожной тоскою, -

То ли столб телеграфный стоит вдалеке,

Или, может, распятье какое?

Или это приснился в такую жару

Давний сон, освященный веками,

Что забилось распятье флажком на ветру,

Что всплеснуло распятье руками.

 

2

Я сухими глазами смотрел на восток.

А когда повернуло за полдень,

Кто-то свистнул легко в оловянный свисток

И звучаньем округу наполнил.

Всадник шпорой звенел, понукая коня,

Кто-то плакал, а кто-то молился.

И какие-то люди толкали меня,

Наклонив запыленные лица.

Я с тревогой смотрел на нездешних людей,

Неизвестно о чем беспокоясь.

Кто-то взглядом грозил из-под чёрных бровей,

Кто-то вежливо кланялся в пояс.

Кто-то, мимо пройдя, кулачками сучил,

Бормотал несусветное что-то.

И висел над землей запах пыльных овчин,

Чеснока и верблюжьего пота.

И не зная как быть, я валял дурака:

И чего это, спрашивал, ради,

Как кентавры, глядят на меня свысока

Эти всадники в синем наряде?

И гусары мои, опустив повода,

Заслонясь рукавами от пыли,

Говорили, смеясь, - «Эх, беда-лебеда!

Не печальтесь, корнет», - говорили.

А еще говорили, с коней накренясь,

Пожимая худыми плечами, -

«Не печальтесь, корнет! Помолитесь о нас,

Помяните о нас без печали!»…

Я бессвязное что-то им вслед бормотал:

«Как же это? Постойте, ей Богу!..»

А последний гусар только губы кусал

И бездумно глядел на дорогу.

 

3

 

Я сухими глазами смотрел на восток,

Про себя отмечая устало,

Как редел понемногу дорожный поток,

Как жара понемногу спадала.

Уж пустая совсем, прямизною маня, предо мною дорога лежала…

Но держала держава за руку меня,

И забота за горло держала.

И держала еще, и сводила с ума, -

Не о доме ли цепкая память? –

Где от громкого слова ломается тьма

И свечное колеблется пламя.

Где ночной снегопад, проплывая в окне,

Свеж и светел снежинкою каждой,

И какая-то женщина, даже во сне,

Держит крепко меня и отважно…

Видно, мне на коне, стременами звеня,

Не лететь в стороне от селений.

Ах, гусары мои! Извините меня.

Предо мной преклоните колени…

 

4

 

Я сухими глазами смотрел на восток,

Уж не знаю, на что и надеясь.

Остывала земля, и звенел голосок

Божьей твари какой-то над нею.

Но взревели уже трактора на селе,

Торопя неизбежное дело…

И небритой щекой припадал я к земле,

И звезда в небесах леденела.

 

Николай ПОТАПЕНКОВ. Корабль Улисса

Николай ПОТАПЕНКОВ - Николай ПОТАПЕНКОВ. Стихи



Всем известна улыбка басилевса Улисса
Тяжесть гнева его. Потому
Щедро красного тиса, кедра и кипариса
На корабль отпустили ему.
Не кораблик, а сказку строил город с опаской
Для его баснословных затей:
Шаровая окраска, штормовая оснастка
И длина сорок девять локтей.
У нечистых обочин из бесчисленных бочек
Воздавался Улиссу почет.
И с оркестром, и с прочим, и в «Ахейском рабочем»
Был о том достоверный отчёт.
Вот небрежно-весенний от прибрежных селений
Ветерок отогнал корабли.
Доносили Сирены состоянье Вселенной
И негласные сплетни Земли.
Долго плавала лодка. Только колокол Ллойда
В свой черёд прозвучал и по ней…
Кормит лотосом кто-то, кормщик спит, как колода,
И зарос бородой до бровей.
Белорыбицы стайка, белокрылая чайка, -
Что ты, кормщик, увидел во сне?
- Карамельная галька, корабельная гайка,
Мелочь медная горкой на дне…
Поседев, поселился басилевс у Калипсо, -
Вот ужо запищат малыши!..
Море пахнет корицей, морщась, скрипнул калиткой,
У него на душе – ни души.
Без одежды, без денег, безнадежный бездельник
Безакцизный он курит табак.
Исторический берег, кипарис-можжевельник
Да одна из хозяйских собак.
И зажатые в горсти, виноградные грозди
Источают забвения яд,
И врезаются в воздух над Евразией звёзды,
И над медленным морем горят.
… Может, волей Господней, может быть из азарта
Завершит он блужданья во мгле.
Может быть, не сегодня. Может быть и не завтра.
Может быть, не на этой земле.

 

Елена ШАЙ. Под сводами

Елена ШАЙ - Елена ШАЙ. Стихи

 

Выпито, иссушено ветрами,

На душу положена душа,

Вязкими - до одури -  шагами

Рядом, - еле слышно, чуть дыша, -

Холодно, - свисающие своды, -

Подано - проклятьем - бытие,

Сквозь прореху кладки небосвода

Синью - ощущается – моё!

 

Крошатся стареющие стены,-

Временем расставленный капкан.

Каплями - упругими - по нервам

Влага пробивает в них изъян.

Под ноги ложатся тени-стрелы,

Копотью со стен стекает хмарь,

Пахнет перезрелым и горелым, -

К небу поднимается звонарь.

 

За руку шершавою ладонью

Держит - цепко - пальцы сироты, -

Шаг за шагом вверх на колокольню,

Прививая чувство высоты, -

Стертостью исхоженных ступеней,

Узкими проемами окон, -

Скупо отмеряя возвращенье

Мальчика с намоленных икон.

 

Леонид КОЛГАНОВ. В сумерках

Леонид КОЛГАНОВ - Леонид КОЛГАНОВ. Стихи



Сгустилась сумрачная брага,
Тугих времен крутой замес,
Как тать взирает из оврага,
Так потаённо смотрит лес.

И нависает грозный улей
Медвяных золотистых пчёл, – 
Пронизан предвечерней пулей,
Степной снижается орёл.

И вот готова медовуха,
Скользит полночная сова,
И шепчет древняя старуха
Полузабытые слова.

И волхования находят,
И душат женщины врагов,
И Ярославнами восходят
Из крови, грязи и снегов.


Невыносимо человечьи
Не затихают голоса,
Как будто отступает вече
В непроходимые  леса.

Бессмертники цветной станицей
Колышут память тут и там,
И дух мой с белкою и птицей
Перелетает по кустам.

 

Леонид КОЛГАНОВ. Сорок дней

Леонид КОЛГАНОВ - Леонид КОЛГАНОВ. Стихи



Памяти Леонида Губанова



Словно листья, готовый к отлёту,
Отлетел серый стон твоих глаз,
И души неземному полёту
Не страшны псы борзые сейчас.

Смело выйдя навстречь листопаду,
Обнажилась древесная голь,
И души вековому разладу
Не страшна ни одна из неволь.

Лишь над гранью печальных стаканов
То ль моя занавеска скользит,
То ль какой-то неведомый странник
Сорок дней предо мною сквозит.

Отлетай! Сорок дён пролетели!
И, как ведьма, любя и губя,
Мать босая бесснежных метелей
Отпускает на волю тебя...

 

Юлия МАРТЫНЦЕВА. В Старбакс

Юлия МАРТЫНЦЕВА - Юлия МАРТЫНЦЕВА. Стихи

Starbucks, Corner of W 39th St 8th Ave

 

В кофейне "Старбакс"

по доступной цене

(С корицей и сахаром в том числе)

В бумажном стаканчике

где-то на дне

Свое нахожу одиночество.

Понятней и ближе мне

с каждым глотком

Все признаки развитой нации:

Никто - о тебе,

и ты - ни о ком

С улыбкой и взглядом в прострации.

И греет напиток

сырую ладонь:

Кофейная длится прелюдия

К попытке пройти

через сеть веб-окон:

Из рока слепого орудия

Себя переделать

в любую мечту,

Оставить здесь планы манящие,

И выставить

прошлого всю наготу

В надежде найти настоящее...

 

Олег ДЕГТЯРЁВ и Валерий ЯСОВ. Сердца сроднились с огненной бедой

Олег ДЕГТЯРЁВ и Валерий ЯСОВ - Олег ДЕГТЯРЁВ и Валерий ЯСОВ. Стихи

 

Над головой шатёр из чёрных ив. 
Мотив реки высок у переката. 
Наш ротмистр - угрюм и молчалив, 
Как отблески осеннего заката. 

Хранимые вечернею водой, 
Мы отдыхаем перед новым боем. 
Сердца сроднились с огненной бедой. 
В России нынче нет нигде покоя. 

От запаха душистых диких трав, 
плутает память, в ветках застывая. 
Понять сейчас, кто прав, а кто не прав 
уже не в силах изгнанный из рая. 

Земля, я слышу ненависть твою - 
шумят надрывно сабельные рощи. 
И Русь самоубийцей на краю 
в кровавой бездне волосы полощет. 

День завтрашний таит свою корысть. 
Ему к лицу свинцовая работа,- 
шрапнелью искалеченная высь, 
под исповедь слепого пулемёта. 

Один у Правды есть судья и страж. 
Неужто Он, так к красным  благосклонен. 
Но шепчет ротмистр молитву "Отче наш" 
Сжимая крестик золотой в ладони.

 

Песню на эти стихи исполняет Волк Ангел http://www.realmusic.ru/songs/754850/

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. Рецензия на спектакль "Последние свидания"

Лариса КАНЕВСКАЯ - Лариса Каневская. Статьи, эссе

Новый спектакль Театра Мастерская Петра Фоменко «Последние свидания», композиция по рассказам Ивана Бунина – настоящая, абсолютная, чистейшая радость театрала, с лица которого на протяжении всего действия не сходит блаженная улыбка, и этот "кайф ловится" в театре без всяких вспомогательных снадобий.
Невозможно ни с чем спутать этот легкий фоменковский почерк, эту нежную быструю акварель, этот таинственный свет, все, из чего состоит приготовленное для зрителей театральное пиршество. В театральной программке иронически обозначено, что этот спектакль относится к серии «вечеров проб и ошибок», что позволяет молодым артистам Мастерской "резвиться" без ограничений, и они пользуются этим изо всех своих юных сил. И это жеребячье счастье со сцены выплескивается со сцены в зал, попутно смывая со зрителей плохое настроение, скуку, неважное самочувствие (если вдруг все это имелось до прихода в волшебное пространство Мастерской).
Как обычно, диву даешься уникальной находчивости постановочной группы, умудрившейся изобразить десятки мест действия от трактира и вокзала до усадьбы и гостиничного номера с помощью воображения и стены-трансформера с мгновенно открывающимися и захлопывающимися окнами-дверями.
Восемь актеров, несколько десятков персонажей, чудесные костюмы, сочный бунинский текст и полное упоение от происходящего...
Это, безусловно, надо увидеть! 
Там перед вами развернутся еще и четыре независимых истории о любви человеческой...

Юрий Титов, Серафима Огарева, Роза Шмуклер, Ирина Горбачева, Дмитрий Захаров, Наталья Мартынова, Амбарцум Кабанян, Владимир Свирский, и конечно – Евгений Каменькович, Валентина Останькович, Владислав Фролов – БРАВО!

 

Чирали. Анталия. Турция. Фото Ларисы КАНЕВСКОЙ

Лариса КАНЕВСКАЯ - Лариса Каневская. Статьи, эссе

 

ТАНЦУЮЩИЙ НА СТРУНЕ. Валерий ЯСОВ

Валерий ЯСОВ - Валерий ЯСОВ. Стихи

 

 

Я тень на твоей стене.

Я голос издалека,

танцующий на струне,

настроенной на века.

Сегодня сорвётся дождь

поверх вековых безумств.

Неба последняя горсть…

Лучшее из искусств –

сшивать блестящие сны

позавчерашней тоской.

И доживать до весны

под ношею ледяной.

К подножию ломких лет

лишь хрупкую брошу тень.

Ночей устойчивый бред

и несусветную лень.

Достаточно миражей,-

на утренних окнах - блажь.

Реальность – сестра ножей,

племянница  громких краж.

Но все сундуки пусты.

А гибель для  вросших в грунт.

Я режу себя на листы,-

тяжёл поднебесный труд.

Вижу – любовь моя

в лиственной тишине.

В смертельной лавине дня.

На солнечной стороне.

 

Фаина ФАННИ. Волк и волчица

Фаина ФАННИ - Фаина ФАННИ. Стихи


В небе ночном бледно светит луна, освещая высокие ели.
Укрыла травы пологом тьма, не слышно весёлых трелей.
В прохладе лесной ночные цветы навстречу луне распустились.
Спят камыши у тихой воды, звёзды в реке отразились.

Молча лежат в пещере своей старый волк и его волчица.
Этим летом они без детей, нет волчат, им обоим не спится.
Выводок прошлый уже подрос, охотится там, за оврагом,
В лугах, где огромный безухий пёс стережёт хозяйское стадо.

Волк потянулся и  морду поднял, посмотрел на луну серым оком.
Во взгляде мелькнула холодная сталь, когда-то он был жестоким.
Не раз белоснежный, точёный клык впивался в загривок овечий.
Не раз он  слышал вслед себе крик: « Волки!» и выстрел картечью.

Однажды  лапа попала в капкан, и с тех пор он  стал хромоногим.
В него стреляли, бросали аркан, он давно  ненавидел двуногих.
Он знал, что их цель : погубить его, и  у них есть капканы и ружья.
Так было и будет во веки веков, волк с человеком не дружит.

От речки ветер прохладный подул, луна вполсилы светила.
Волк в шею волчице мордою ткнул, и она глаза приоткрыла.
Он лапу на лапу её положил, улыбнулся тайно, по – волчьи.
Со своею волчицей он жизнь прожил, был  рядом и днём, и ночью.

У волчицы его светло-серая шерсть, серебром под луной отливает.
Нету волчицы красивей окрест, только холка уже седая.
С нею вместе они выводили волчат, кормили разжёванным мясом.
Вместе ждали, когда же они зарычат, и с ними играли под вязом.

Где-то в бору прокричала сова, листвой зашумела берёза.
Пахла росой изумрудной трава, волк посмотрел на звёзды.
От вечной тоски сердце сжалось вдруг, слезу он сдержал еле-еле.
И долго,  печально завыл на круг луны , что сияла над елью.

И от этого воя в селе, за рекой, проснулись с лаем собаки.
Их пугал и манил к себе этот вой, предчувствием смерти и драки.
Вой стих, растворившись в тумане ночном, чуть слышно короткое эхо.
И волчья  кровь, как густое  вино, застучала под серым  мехом.

На рассвете они по знакомой тропе,  пошли, не спеша, на охоту.
Молочный туман опускался к реке, они свернули к болоту.
Там, у болота,  где старая гать, вкусная есть   морошка.
Было свежо, начинало светать,проснувшись, жужжала мошка.

За рощей дубовой есть норы сурков, есть даже парочка лисьих.
Но трудно поймать этих юрких зверьков между травы и листьев.
А лисья нора узка, глубока,  к лисице  им  не пробраться.
Но может поймают на завтрак зверька, надо чем-то питаться.

Когда они были моложе, сильней, пастухи их не раз проклинали.
Но волки  знали повадки  людей и  в капканы  не попадали.
Нередко волк из селенья таскал то гуся, то утку, то куру.
Он даже однажды под пулю попал, но она лишь задела шкуру.

А теперь их ноги не так быстры, хоть они ещё и не хилы,
Стороной  обходят стада и костры, зарезать овцу не под силу.
Но волк до сих пор, вдали увидав,  овечье, жирное стадо,
Прятался  между высоких трав, и наблюдал из засады.

Сегодня охота не удалась, сурок  и ещё   три  полёвки.
Но они у болота наелись всласть черники и зрелой морошки.
Потом, услыхав  голоса людей,  они побежали рысью.
И уже подходили  к пещере своей, когда грянул ружейный выстрел.

Волчица, взвизгнув, упала в траву и грудь окрасилась красным.
Внутри будто кто-то порвал тетиву и в глазах её солнце погасло.
Всё ближе и ближе людей голоса : « Вроде попал…где же волки…».
Волк  посмотрел волчице в глаза и взял зубами у холки.

Он тащил её из последних сил, кровь в  сердце стучала тревожно.
Он успел и от глаз двуногих укрыл. Их в норе  найти невозможно.
Охотники  мимо пещеры прошли , направившись в заросли леса.
Потом голоса их исчезли вдали, остался лишь запах  железа.

Волчица лежала,  закрыв глаза,  иногда скулила от боли
Волк капли крови с шерсти слизал, ночь царила над лесом и полем.  
Была луна высока и  светла, звёзды плыли по небосклону.
В полночь волчица, вздохнув, умерла, и волк это сразу понял.

Тихо в пещере, лишь шёпот листвы доносит случайный ветер.
Несёт прохладой от чёрной воды. Волк один на всём  белом свете.
Он вышел к луне и  протяжно завыл, где-то в чаще заплакали  совы.
Потом замолчал, слезу  уронил и вернулся к волчице  снова.

Волк морду на тело её положил, шерсть пахла травой и морошкой.
Пещеру серебряный луч осветил, по реке пробежав  дорожкой.
Зачем ему звёзды, зачем луна,… сердце билось всё тише и тише.
Он ждал объятий  смертного сна…из пещеры он больше не вышел.

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. ВОЙНА И МИР. Рецензия на постановку оперы

Лариса КАНЕВСКАЯ - Лариса Каневская. Статьи, эссе

 

Опера Сергея Прокофьева
Постановка: Театр им. Станиславского и Немировича-Данченко
Режиссер: Александр Титель

 

Пушки молчали...

Опера Прокофьева «Война и мир», поставленная в Музыкальном Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, вышла произведением эпохальным. Театр не поскупился, задействовал небывалую по объему массовку. Во время военных действий сцена оккупирована плотными рядами солдат русской и французской армии (в исторических костюмах), за ними - беспорядочная толпа ополченцев и мирного населения - всего примерно, человек четыреста. Режиссер Александр Титель после такой постановки вполне может ставить театральные действа на Красной площади, там и развернуться, есть где, а на небольшой сцене все движения солдаты совершали, вытянувшись во фрунт, а пару грозных пушек просто передавали из рук в руки. Хор – отработал потрясающе, для усиления впечатления добавили еще концертно-театральную капеллу им. Вадима Судакова. В финале патриотизм, зажженный хором, зашкаливал, зал ликовал - мы очередной раз победили французов, и за это - респект. Но…
На фоне театрального великолепия возникает некоторое недоумение. Никто не сомневается в высоком профессионализме художников и сценографов: Владимира Арефьева (художник-постановщик), Ольги Поликарповой (художник по костюмам) и Дамира Исмагилова (художника по свету), но претензии к оформлению спектакля есть, и их, увы, набралось многовато. 
Пока задерживали начало спектакля, скучающему зрительскому глазу зацепиться оказалось совершенно не за что: сцена закрыта белой стеной, составленной из огромных плит, потолок плоский и белый, любоваться нечем. Но вот началось действие: одна плита плавно отъехала в сторону, на ее место из глубины сцены выдвинулась другая. Примерно на высоте второго этажа к этой плите была горизонтально приделана маленькая белая платформа, похожая на основание балкона, только без всякого ограждения. На этой платформе стоял человек, и, держась рукой за стену, исполнял арию. После невнятного пения оказалось, что это – князь Андрей (Дмитрий Зуев), из-за другой плиты выехали две девушки Соня и Наташа Ростова (Наталья Петрожицкая) - их ступенька была прикреплена уже на уровне четвертого этажа, побелевшие пальцы судорожно цеплялись за невидимую ручку. В зале раздался буквально вздох облегчения, когда эти воздушные оперные гимнасты (без страховки) скрылись с глаз зрителей. На электронном табло построчно возникал английский перевод, но и нашей публике русский текст либретто тоже не помешал бы: приходилось с усилием вслушиваться, все-таки оперное пение – специфическое, в этом спектакле лишь Пьер Безухов (Николай Ерохин) да маршал Кутузов (Дмитрий Ульянов) радовали членораздельной речью.
Наконец, плиты разъехались, и публике открылось пространство сцены - все те же белые стены, сплошь гладкие, лишь сбоку были высокие дверные проемы без дверей. Зал в доме Ростовых был скудно обставлен (лишь несколько стульев), дамы выходили на сцену в монотонно серо-бежевых платьях, не отличаясь по цвету и фасону от прислуги. К началу бала вынесли еще стулья и кресла (штук сорок), расставив их в беспорядке, точно в мебельном салоне с гарнитурами от известного мастера Гамбса. Можно было подумать, что гости сейчас заполнят зал, дамы займут места, и начнутся танцы, но последовала беспорядочная беготня молодежи слева направо и обратно в пустые проемы боковых стен. Знаменитый вальс Наташи и Андрея публике не представили, хотя Пьер Безухов умолял Болконского пригласить на танец свою рrotégé (протеже́). Вальс был все же исполнен в финале, но он только снился умирающему князю Андрею. 
Вот бал окончен, тут же на пол спускаются четыре роскошных люстры. Почему ими нельзя было украсить сцену во время бала? Всю следующую сцену (знакомство с семьей князя Болконского) эти хрустальные громадины пролежали на боку, занимая все пространство. И, когда действие переместилось в дом Элен Безуховой, люстры остались на полу, а за ними картина дополнилась длиннющим диваном, лихо раскатывающим хозяйку. Когда Наташа заболевает, узнав, что обманута бесчестным Анатолем Курагиным, ее укладывают на постель из трех составленных стульев, накрытых простыней. Нарочито скудная сценография, вероятно, была задумана наверняка специально, чтобы поразить наше воображение во втором действии.
Во время антракта сцену закрыл черный занавес, а когда его открыли, перед публикой предстали во всем своем многообразии солдаты двух армий, мужики, бабы, ружья, пушки. Все грандиозно, если б не те же замкнутые белые стены вокруг. Война в огромной палате № 6. Впрочем, какая война? Обе армии стояли по стойке «смирно» — как шевелиться в такой тесноте? А, когда в боковые проемы стен влетал снег или вползал дым от московского пожара, создавалось впечатление, что людей просто впихнули толпой в вагон электрички и поезд движется сквозь непогоду с открытыми окнами… Почему нельзя было на белую стену позади массовки добавить световой проекции, например, военных действий или пожара, или танцующих на балу? Ведь все это - очень эффектно, а тут видеопроектор был использован лишь в самом начале для изображения колеблющейся листвы на белой глухой стене. Возможно, в партере белый тупик не так виден, но нельзя же забывать об огромном амфитеатре, в котором публики даже больше, чем в партере, и оттуда прекрасно заметен расчерченный и расклеенный цветными полосками пол (эти метки помогают массовке перестраиваться). 
Кутузов, Безухов и хор не подвели, но осадок остался.

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. АННА КАРЕНИНА. Рецензия на спектакль

Лариса КАНЕВСКАЯ - Лариса Каневская. Статьи, эссе

Лев Толстой "Анна Каренина"

 

Танцевальные спектакли

Постановка: Театр им. Вахтангова На музыку А.Шнитке

Режиссер: Анжелика Холина

В ролях: Евгений Князев, Ольга Лерман

 

Свежий взгляд на знакомый роман, на историю, многократно пересказанную кинематографистами

Анжелика Холина вновь лишает драматических

артистов устной речи, взамен дав им пластическую, но какую! Красноречивыми были руки Киры Найтли в фильме «Анна Каренина» Джо Райта, но там была всего лишь одна такая выразительная сцена, а в Театре Вахтангова спектакль вышел убедительным и выразительным во всех сценах. Чудесная Анна Каренина (Ольга Лерман) – чувственная, хрупкая, искренняя, каждый жест отточен и оправдан. Молодая актриса так точно вошла в образ, так гармонично вписалась в труппу Театра Вахтангова, что можно радоваться не только за нее, но и за театр, репертуар которого очень украсили балетные спектакли. Благодаря таланту хореографа Анжелики Холиной, ее авторской стилистике, помноженной на талант и труд актеров вахтанговского театра, художников, сценографов, произошло взаимообогащение драматического и балетного жанров. 
Спектакль вахтанговцев насыщен энергией актерского ансамбля, подобранного мастерской рукой - все на своем месте, нет эпизодических ролей, нет массовки. Разумеется, все внимание целиком переключается на Анну и Вронского (Дмитрий Соломыкин), когда они на сцене, но и остальные не дают о себе забыть. Как убедителен Евгений Князев в роли Каренина, как интересно и эмоционально решены сюжетные линии Облонского (Валерий Ушаков) и Долли (Мария Волкова), Левина (Федор Воронцов) и Кити (Екатерина Щербацкая). Как остроумно и точно высмеяна двойная мораль высшего света: развратная и высокомерная княгиня Бетси (Анастасия Васильева), все дамы и кавалеры недовольно косятся в сторону влюбленных, при этом сами всегда готовы к мелким интрижкам.

С первого взгляда вспыхивает влечение между Вронским и Анной, это - бессознательно, на уровне химии, это – не любовь, а страсть. Анна пытается погасить огонь холодом, но слишком иссушена ее бедная душа, и слишком настойчив Вронский: жаркий, безумный танец уносит их на самую вершину, дальше – некуда, только – вниз, и если не поддержать друг друга, тогда - пропасть. Тоненькую, хрупкую, воздушную Анну Ольги Лерман очень жаль: слишком тяжкое наказание за тот грех, что совершают все вокруг нее, просто она не смогла скрыть свой. Гениальная находка Анжелики Холиной: актеры, двигая стульями по полу, изображают стук колес приближающегося поезда, все быстрее идет поезд, все теснее стулья, Анне нет места в этом жестком мире, стулья летят ей вслед, общество успокаивается, остается монотонный стук в висках, волнующая музыка Шнитке и пронзительная тишина в зале.

Спектакль стоит смотреть по разным причинам. Кроме блестящих актерских работ, стоит насладиться остроумными находками хореографа. Гимнастическое бревно она умудрилась использовать и в сцене скачек («всадники» лихо перемахивают через него), и в сцене свадьбы Кити и Левина (гости движутся вместе со стульями, образуя то парочки, то светское общество, то деревенскую разудалость), и в качестве подиума (когда на него выходит певица с потрясающим голосом - приглашенная из МАМТа Мария Пахарь, и исполняет арию из оперы «Евгений Онегин»). 
Главный показатель успеха – битком набитый зал, критики, выстроившиеся в очередь за служебными местами (список расписан до конца мая), и восхищенная публика, устраивающая овации, после каждого спектакля.

 

Лариса КАНЕВСКАЯ. МЕТРОУЖАС

Лариса КАНЕВСКАЯ - Лариса Каневская. Рассказы

 

 

Вадим раздосадовано бросил трубку:  слишком ли часто они с Наташкой стали ссориться! А еще недавно и дня не мыслили друг без друга: ждали друг друга после лекций, целовались на эскалаторах,  обнимались в кино…

Кстати, с кино все и началось. Обычный фильм – катастрофа, который они смотрели вместе в «Художественном». Наташа весь сеанс с ужасом отворачивалась от экрана и, вцепляясь в локоть  Вадима, удивлялась спокойному выражению его лица.

- Что ты так переживаешь? – снисходительно улыбаясь, гладил он ее по волосам, – Это же, всего на всего, комбинированные съемки и компьютерная графика.

- Но ведь такие вещи происходят и в действительности! У нас– один маленький земной шарик на всех, а люди так небрежно к нему относятся. И на природу также плюют: костер зажгли, деревья сломали, мусор после себя оставили, в следующий раз другое место облюбовали, тоже испоганили. А куда  все денутся, если  планета окажется загаженной полностью? Если по всей Земле запылают пожары, разрушатся дома, взорвется что-нибудь страшно огромное? И неважно потом будет, по злому умыслу или по халатности…

- Да-а, малыш, тебе пора вступать в партию «Зеленых», - перебил ее Вадик насмешливо – Ты - такая активная, ну просто, вся из себя…

- Зато ты – пофигист! - выпалила возмущенно Наташа.

Тогда они впервые за два года поссорились, и неделю не разговаривали. Учились они на одном факультете, но в разных группах, встречались обычно в столовой, а тут целую неделю садились за разные столики. Сразу образовалось  два сочувствующих лагеря. Вадика в институте знали многие: он играл в сборной КВН и вообще был симпатичным, веселым, дружелюбным парнем. У Наташи была своя куча  поклонников: она еще на первом курсе стала «Мисс Факультет». Огромные  зеленые глаза «Мисс» лишили покоя многих студентов, просто Вадик оказался самым шустрым и настойчивым.  Дней пять Вадик рисовал в столовой на салфетках смешные виноватые рожицы, затем, сворачивал из них бумажные самолетики и запускал их к Наташиному столику. Попадал, разумеется, в соседние тарелки, что вызывало смех в зале и обеспечивало зрительскую поддержку скучающих студенческих масс. В конце концов, прощение ему было даровано. Но  через месяц снова поругались, на этот раз, из-за горящего окурка, легкомысленно брошенного в урну Вадиком, отчего случился пожар местного значения, с точки зрения Вадика, совершенно безобидный и затушенный всего одной бутылкой тут же купленной в киоске воды. И потом похожие ссоры случались часто. Наташа обижалась и замолкала, Вадим пытался все переводить в шутку, но удавалось это редко.

А сегодня причина ссоры была и вовсе пустяковой: Наташина подруга пригласила их на воскресный концерт (она училась в Консерватории), а приятель Вадика позвал провести выходные на даче. Вполне можно было совместить оба мероприятия, просто уехать с дачи пораньше, но каждый решил показать характер, и в результате – опять размолвка. Ночью Вадим спал плохо, пытался найти веские доводы, чтобы хоть раз настоять на своем. С утра встать уже сил не было, и он поехал ко второй паре, не торопясь  намеренно. Пусть Наташка хватится, что его нет, может, поволнуется, не случилось ли чего.

Привычная давка в метро. Час пик прошел, но толпа снует по перрону и не редеет. Вадим с трудом протиснулся в вагон, пытаясь пробиться в середину, но проход перегораживала огромная синяя сумка. Поезд  тронулся, на платформе замелькали лица оставшихся недовольных пассажиров, не успевших вскочить в вагон. Вадим повернулся и собрался перешагнуть через помешавшую сумку, но неожиданно  почувствовал, как в его бок локтем уперся низкорослый парень в синей спортивной шапочке. Угрюмый взгляд, темные брови мрачно сходятся к переносице. На шее – маленькая кожаная сумка на длинном ремешке, одной рукой он крепко (даже пальцы побелели) удерживал ремень  той самой огромной сумки, другую руку прятал в карман черной стеганой куртки,  локоть был выставлен вперед. Он метнул недоброжелательный взгляд на Вадима и, повернув голову к окну,  зашевелил губами.

У Вадима вдруг почему-то заныло где-то в животе и  неприятно закололо в боку: - «Только недавно показывали по телевизору  взрыв в метро, неужели снова….  «Ч - черт, кажется, крупные неприятности… - Он скосил глаза на сумку. - Действительно, крупные…» -  Парень в шапочке перехватил взгляд Вадика и еще больше нахмурился.

Мысли в голове понеслись с бешеной скоростью: - «Если он сейчас нажмет в кармане  кнопку, меня разорвет на мелкие кусочки. Но ведь и его тоже? А-а-а… ему все равно, он ведь верит, что в свой рай попадет, а -  я?! Я…  тоже в свой рай попаду, как невинно убиенный. Вот, черт! Даже никто  не хватится  сразу искать: родители - в отъезде, с Наташкой поругался, в институте решат, что я сегодня прогулял или заболел…». Вадим отодвинулся в сторону подальше, насколько было возможно в битком набитом вагоне:  «Может, хоть не такие мелкие кусочки останутся, по крайней мере, труп опознают». Огляделся. Люди в вагоне были привычно заняты: кто-то читал книжки или газеты, кто-то  спал сидя или стоя. Девушка с наушниками  всматривалась в схему метро, пожилая женщина вязала крючком. Вадим почему-то вспомнил, каким спокойным был тогда в кино, когда лично ему ничто не угрожало, а Наташа переживала за всю планету, и за него тоже.  Если через секунду рванет, никто даже не успеет толком ничего понять. А что можно успеть сделать? По телевизору столько раз смаковали подробности терактов, учили, как нужно вести переговоры с террористами, но родители Вадика в такие моменты всегда  переключали на канал Культура.

- У нас – не новости, а нагнетание массового психоза и депрессии! – раздражалась мама.

- В самом деле, зачем так обстоятельно выяснять, какие части тела оторвало? – возмущался папа.

Они работали в симфоническом  оркестре, постоянно мотались по гастролям и политикой совсем не интересовались…

Неожиданно зазвучал «Танец с саблями» Хачатуряна. Вадим встрепенулся. Парень вытащил левую руку из кармана и поднес телефон к уху.  «Сейчас получит команду и нажмет кнопку…», - подумал Вадим, - «Может, успею выйти на следующей станции? Столько важного еще не сделал в жизни! А что, если … схватить его сейчас за руку, вырвать сумку, спасти людей, самому погибнуть героем – вот тебе  шанс прославиться, посмертно, Наташка еще пожалеет…».  Парень убрал мобильник в карман и переменил руку, держащую сумку.   Вадим вспотел. Ладони стали влажными и холодными. Сердце билось в бешеном темпе: - «Как это я брошусь на него ни с того, ни с сего? Может, обыкновенный человек, например, спортсмен,  ехать по своим делам, а тут - я, как придурок, ему руки скручу?! А, с другой стороны, погибнуть лишь оттого, что неудобно потревожить террориста,  тоже как-то глупо…». Никогда еще Вадик не попадал в подобную ситуацию. Одно дело, когда про такое читаешь или слышишь, другое, когда все зависит от тебя самого. «Выйду на следующей! Пройдусь пешком, все равно в институт не попал бы сегодня, а то и вообще никогда…». Вадим начал протискиваться к другим дверям, и тут… поезд остановился в туннеле. Наступила напряженная тишина. Пассажиры оторвались от своих занятий и с тревогой посмотрели друг на друга. Вадим смотрел во все глаза на парня с сумкой. Тот не шевелился и спокойно смотрел в окно на темную бетонную стену.  «Значит, команды не дали? Или, может, не сейчас, не  в этом месте…». Многие зачем-то посмотрели на часы. Поезд, постояв пару нескончаемых минут, тронулся, пассажиры зашевелились, облегченно вернулись к прерванным занятиям, кто-то стал энергично продвигаться к выходу. Вадим выскочил из вагона, не оглядываясь. Ступив на эскалатор, с удивлением ощутил, что ноги стали каким-то ватными. Обернулся: вниз тянулась бесконечная лестница с обычными людьми, все было тихо, то есть, наоборот, привычно шумно.

На улице, с удовольствием втянув ноздрями запыленный воздух, Вадим счастливо улыбнулся и достал телефон.

- Наташка, ты извини меня, я - круглый дурак! Поедем, куда ты хочешь, я больше никогда не буду с тобой спорить! Я очень-очень по тебе соскучился! Давай сейчас встретимся? К черту – лекцию!!! Все это - такая ерунда…. Нет, я не заболел, …и не пьян, просто сегодня – отличная погода!

Лариса Каневская

 

 

Сергей ЗОЛОТУССКИЙ. "Поэт в России - больше не поэт..."

Сергей ЗОЛОТУССКИЙ - Сергей ЗОЛОТУССКИЙ. Стихи

Поэт в России - больше не поэт.
Он не погибнет храбро на дуэли,
Не в лагере умрет - в своей постели,
И сам не встанет он под пистолет.

Где имена, деянья и грехи?
Пропали запрокинутые лица...
Не зарыдает юная девица,
Читая осиянные стихи.

Поэта нет - и нет у власти слов,
Так и у слова нет бывалой власти...
И нет любви, и доблести, и счастья
В стране поэтов и бунтовщиков.
Где ангелы, что были тут как тут?
Где бесы, что глядели из-за стенки?
Леса, дороги, нивы, деревеньки
И наяву, и в слове пропадут.

И над страною меркнет Божий свет,
И ликом опечалился Мессия:
Поэт в России - больше не поэт,
А без него Россия - не Россия.

 

Сергей ЗОЛОТУССКИЙ. "На первом плане падает снег..."

Сергей ЗОЛОТУССКИЙ - Сергей ЗОЛОТУССКИЙ. Стихи

На первом плане

падает

снег,

На втором плане

падает

снег,

На третьем плане

падает

снег

Сквозь себя и в себе самом.

И я не знаю,

сколько можно стоять,

И я не знаю,

сколько можно смотреть,

Сколько можно ждать

и сколько терпеть

И думать о том же ... О том,

Что вот здесь для полета не нужен разбег:

Лишь закроешь глаза, и над кожею век

Все отчетливей видишь, без фальши:

На первом плане

уходит

любовь,

На втором плане

уходит

любовь,

И на третьем,

и дальше,

и дальше...

 

Сергей ЗОЛОТУССКИЙ. Что есть истина?

Сергей ЗОЛОТУССКИЙ - Сергей ЗОЛОТУССКИЙ. Стихи

 

Занавесь никнет в открытом окне,
Белая лошадь на фоне белой стены,
Да еще двое стоят в стороне...
(Вижу как будто со стороны.)

Спит кипарисная эта страна!
Слабую плоть виноградная плеть
Здесь ублажает... и чаша полна!
Но одному из двоих - умереть...

...Марево, море, осколки стекла,
Скулы и губы давно запеклись...
Может, и души нам здесь обожгла,
Словно керамику звонкую, - высь?

...Пыль на сандалиях... Что же сказать?
Так много света, что тени встают,
Так много жизни, что время опять
Остановилось на самом краю.

..Так и стоим мы - ослеплены...
(Вот и вся истина: солнце в глаза!)
Где виноградная дремлет лоза,
Белая лошадь - у белой стены.

 

Сергей ПОНОМАРЁВ. МОСТ ОЖИДАНИЙ

Сергей ПОНОМАРЁВ - Сергей ПОНОМАРЁВ. Проза, статьи, эссе

 

 

Сколько раз мне говорили, не бросай бумеранги с моста!  Мост – как крыло. Потоки воздуха вокруг него ускоряются, и угадать, а еще лучше - предвидеть полет бумеранга невозможно…

Хотя мне и раньше говорили, чтобы я не бросал бумеранги в сильный ветер. Но так хотелось… А когда хочется, ты способен на невозможное.

А мост – он исторический, в центре Москвы. Машин на нем – больше чем людей. Правда, ночью, жизнь на нем замирает. Уходят даже строители, которые его, наконец, начали ремонтировать. И ночью ты на нем один. Но метать бумеранги ночью – это еще одно безумство! Искусство, сродни мастерству шаолиньских монахов.

Мост этот – недалеко от моего дома. Он в моей жизни много значит. Его построили, когда мне шел пятый год. Ходил на него гулять с бабушкой. Потом ездил через него два раза в день – в школу и обратно. Потом в старших классах влюбился. И настолько сильно, что решил с этого моста бросаться. И подготовился хорошо, всё продумал. Но мать, к счастью, почуяв неладное, сбила меня с этой дороги. И, наверное, правильно сделала. Иначе бы я никогда не научился бросать бумеранг.

А бумеранг – это моя жизнь. Всё остальное – работа, дом, политика, экономика – это не бумеранг. Они всё время идут куда-то вперед. А бумеранг всегда возвращается.  В умелых руках – возвращается.

У меня их десятки, сделанных из пластмассы, – крестообразных, Т-образных, похожих на Эйфелеву башню. Есть даже двухлопастной, выпиленный, склеенный из фанеры, огромный - с руку. Наверное, такими аборигены охотились на мелкую стайную птицу. Бумерангов может быть, наверное, и сотни. И бросать их можно десятками способов. Но чтобы бумеранг вернулся, на это есть только один способ: на уровне груди, чуть завалив его направо, резко, как пастух кнутом, бросать вперед с небольшим возвышением, но почти параллельно земле, как взлетали в 1941 году тяжелые бомбардировщики.

А вот летают они все по-разному. Маленькие крестики чертят в воздухе девятку, забираясь ввысь. Большие крестики – летят по эллипсу, низко над землей, подстригая высокие кусты. Похожие на Эйфелеву башню летят так далеко, что кажется, что они никогда не вернутся. Но они возвращаются. В умелых руках. И не в руках Господа, а в моих! А огромный, двухлопастной вообще можно бросать только в чистом поле или на стадионе – иначе ему негде развернуться.

Бумеранги учат мудрости: всё уже было, всё повторяется, всё преходяще. Так было, так есть и так будет. Бумеранг – это философский метательный снаряд. Ко мне иногда подходят, просят дать побросать. Я не отказываю. Пожалуйста! Хотя знаю, что всё равно у них ничего не получится. Для правильного броска нужна мышечная мудрость и философская зрелость. Бросок бумеранга должен быть выверен, как прыжок шаолиньского монаха.

Та девчонка из параллельного класса, которая, сама того не желая, стала причиной моего несостоявшегося самоубийства, сейчас жива, здорова. У нее двое детей. Не моих детей. У нее есть муж. Не я. Он у нее, как бумеранг, то уходит, то возвращается. Мы с ней изредка видимся. Мило беседуем. И я всё время думаю, что правильно сделал, что не улетел тогда с моста. Иначе бы я никогда не научился бросать бумеранг.

Я знаю людей, которые могут держать в воздухе одновременно три, четыре, а то и пять бумерангов. Я так не могу. От силы два. Иногда удается недолго подержать в воздухе три. Зато никто лучше меня не может бороться с ветром. Место у меня -  на пустыре около моста. Очень неплохое, если не считать, что иногда вляпываешься в собачье дерьмо. Одна беда: там постоянно дует ветер. Не дует он столь редко, что это вообще можно не брать в расчет. Когда он дует слишком сильно – я прекращаю метание. Потому что при очень сильном ветре, что бумеранг, что фанера над Парижем – летят одинаково: куда дует ветер.

Но когда его сила не столь велика, тут уж приходит на помощь моё мастерство. На сильный ветер бумеранг надо держать вертикально. На очень сильный – даже завалить вовнутрь, в противоположную от стандартного броска сторону. И бросать бумеранг не перед собой с небольшим возвышением, а практически в землю, как мальчишки бросают перочинный нож. И о чудо! Не коснувшись травы, метательный снаряд вдруг взмывает в воздух, и ветер приносит его тебе в руки.

Однажды я так выиграл соревнования в «бычьем глазу». Это когда бумерангисты соревнуются на точность возвращения снаряда. У всех бумеранг, несомый абсолютно жутким ветром, уходил далеко за голову. У меня же он приносился ветром прямо в руки.

Вот так и бросаю я бумеранг, так и думаю о жизни философски и отвлеченно.

А вот теперь я должен обязательно научиться бросать его с моста. Чтобы доказать себе и всем, что уйдя с моста, можно и вернуться. Пока что у меня бумеранги уходят под мост, как люди. Или же перелетают его над моей головой, как птицы. А мне надо добиться, чтобы он возвращался мне прямо в руки.

Я буду стоять тут долго и каждый день, пока не добьюсь этого. Я здесь уже неделю. И буду стоять здесь вечность, пока не добьюсь своего. Потому что именно через этот мост ушла моя выросшая дочка. В записке, оставленной на кухонном столе, было несколько слов: «Влюбилась. Никогда не вернусь. Я не бумеранг». А меня, чтобы ее остановить, не оказалось рядом…

Я в это время метал бумеранги.

2 июня 2004 года.

 
Другие статьи...
Облака тегов