Joomla TemplatesBest Web HostingBest Joomla Hosting
Поиск

 

Кто на сайте
Сейчас на сайте находятся:
 22 гостей 
Статистика
Просмотрено статей : 1028115

Если Вам нравится наш сайт - поддержите, пожалуйста, проект:

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Звёзды ВЛК. Личные страницы поэтов и прозаиков )
Главная Наталья ГРАЧЁВА

Наталья ГРАЧЁВА. Статьи, эссе

Поэт, критик, прозаик. Родилась в Москве, в семье военнослужащего.

Состоит в Московской городской организации Союза писателей России. По первому образованию она - филолог, по второму - психолог. Стихи и статьи печатались в журналах "Новый мир", "Октябрь", в газете "Московский литератор" и др.  с 1979 года. Тогда же стала участницей 4 Московского и 7 Всесоюзного совещания молодых писателей и получила  рекомендацию на публикацию первого лирического сборника "Дорога".  Обучалась в литературной студии при Московской писательской организации и при издательстве «Молодая гвардия» под руководством Т. Глушковой, Ю. Ряшенцева, а также посещала творческие семинары при журналах "Юность", "Новый мир" и др. В составе молодежных групп объездила с выступлениями такие города, как Тюмень, Сургут , Новый Уренгой.

Вступление в творческую жизнь Натальи Грачевой предваряли слова ее учителя, классика русской-советской литературы, поэта-фронтовика Евгения Михайловича Винокурова, сопровождавшие цикл ее стихов в газете «Московский литератор»: «Наталья Грачева еще вся в поисках, она ищет свою дорогу. Но уже найденное дает право сказать, что в литературу вступает поэтесса со своим виденьем мира. В ее цикл "Окна и фонари" входит городская лирика, это поэзия Москвы, ее переулков и проспектов, ее пейзажа. Тонкое чутье городской природы, психологизм помогают поэтессе создать настроение скупыми простыми средствами. Без претензии искренние и негромкие стихи Натальи Грачевой, мне думается, примутся читателем».

В 2000 году была издана, (а в 2006 переиздана) книга, посвященная биографии старца, насельника Оптиной пустыни – Амвросия Балабановского (Иванова). В 2004 году она принимает участие в создании коллективного сборника статей "Логика метаисторического времени", (посвященного памяти проф. Панарина А.С., и подготовленного силами философского ф-та МГУ), где публикуется ее статья "Дыханье жизни вечной", в которой с точки зрения православного сознания освещаются проблемы личности. В 2008 году выходит поэтический сборник "Окна и фонари".

Она принимала участие в коллективных сборниках «Академия поэзии» (2009),  Антология современной лирики «Свет в окне»(2011). Была участницей  фестиваля «Литературатурная Вена» (2008).

Награждена медалью им. А.С. Грибоедова «За верное служение ототечественной литературе». (2009). Последняя публикация стихов в коллективном сборнике «Антология современной лирики»   (2012). С 2011 года является слушательницей Высших литературных кусов  Литературного института им. А.М. Горького – творческая мастерская прозы – руководитель Воронцов Андрей Венедиктович.

 

Господь судил мне сиротство

в холодном и звездном краю,

и я как печать первородства

в себе эту землю храню.

Наталья ГРАЧЁВА. Эссе на книгу стихов Александра Жукова «Звезды падучие»

Оценка пользователей: / 9
ПлохоОтлично 

«Душа трепещет на пороге как бы двойного бытия…». Ф.И. Тютчев

Дружеское эссе на книгу стихов Александра Жукова «Звезды падучие»,

опубликованное в сборнике «Академия поэзии» за 2009 год

 

Возможно, я уже засыпала, потому что мне виделось одно и то же: медленно колышется, словно дышит, темная водная гладь. А из глубины, к поверхности тихо поднимается что-то светлое, скорее белое в этой глубокой ночи. Все ближе и ближе, и, наконец, на волне появляется белый цветок, кажется, водяная лилия. Замирают звуки, а я ощущаю все более отчетливый травянистый запах, запах лесного пруда, тины, скромных кувшинок. Ветер становится холоднее, я всматриваюсь в воду, она такая черная, неподвижная, ближе к поверхности в крапинках звезд… («Будто бы весь мир сковала дрема…»)

Вот такое ощущение («послевкусие», если угодно) осталось после прочтения книги стихов Александра Жукова «Звезды падучие». Образ сонной и темной воды, лежащий под звездным небом – это всего лишь один из образов души, которая в далекой и дикой юдоли взывает к Творцу («Вечно сияет меж тучами свет над юдолью моей»).  Это поиск Ответа и страстный призыв, обращенный к Создателю.  «Уходящее время итожа, у мятущейся тьмы на краю, я прошу о любви тебя, Боже,- чтоб наполнила душу мою Светом горним»… ( Вот он зрительный образ Света, поднимающийся из тьмы к поверхности).

Мне близок образ души, плывущий в бездне мирозданья (миров) как легкая ладья надежды («я плыву куда-то по живой воде»). Но, пожалуй, больше всего меня покорило интуитивное образное прозренье собственного «я»: «старый парк как душевная смута, непроглядный , заросший, сырой». А в другом стихотворении: «За глухою оградой-стеною старый парк – словно сказочный лес, погруженный в сосуд с тишиною высотой от земли до небес». Именно наши страсти (эмоции, желанья) создают ту самую непроходимую стену (между землею и небом) на пути к Творцу, именно они заглушают в сердце голос Вечности, делают его неразличимым для слуха. (Не случайно поэт выбирает слово «глухая»).  Но, в то же время, именно немота, тишина заставляет еще внимательнее вслушиваться.  «Тишина. В целом мире ни звука. Спит округа – не чует рассвет, И покажется: выйдешь аукать – даже эхо не крикнет в ответ».  Особенно это чувство напряженного вслушивания и беспокойства выражено в другом стихотворении «Один и тот же сон»…  Здесь присутствует трепет, предчувствие, боязнь не получить ответ на свое обращение. «Когда все в доме спят, и, может, вся планета, вдруг – в дверь мою стучат. Кто это? Нет ответа. Забыть бы! - Не могу. Глаза в ночи открою… Пред кем-то я в долгу».  Что такое этот таинственный стук в сердце, пришедший из глубин мирозданья?  Это обращение и далекое и близкое одновременно?  Настолько близкое, как  голос совести в собственном сердце и настолько далекое, что теряется где-то в глубинах космоса…

Стихи несут в себе  очень тонкое живое ощущение тайны бытия, его мистической сути. Душа воспринимает себя только в единстве с этим мистическим целым, она растворена в природе и во времени, и она связана с вечностью, принадлежит и этому миру и Тому.

«Как тихо в мире на закате года!

Но слуху различимые едва,

как бы сквозь сон еще твердит природа

какие-то знакомые слова,

последние.

Что значат звуки эти?

Скрипят стволы,

шумят травой поля –

как будто шепчет об ушедшем лете

губами пересохшими земля.

Последнее,

негреющее пламя

По голым веткам по траве бежит…

Сухие листья ветер ворошит,

Как будто перелистывает память».

 

Ощущение единства времени и вечности очень живо, но  «больно» передано сочетанием не сочетаемого в стихотворении «21 июня 1941года». «Какое небо синее над городом! Еще его не поглотила мгла. Еще жуют умершие от голода и стряхивают крошки со стола».         А в другом стихотворении: «Я вернулся в ушедшее время, что во мне неизменно живет»; или : «На восходе осеннего дня я встречаю ушедшую юность». Но особенно верно, хотя парадоксально (с точки зрения обыденной логики ) звучат такие строки: «Все повторяется, все возвращается, даже и то, чего не было вовсе»…

Книга названа «Звезды падучие». «Вещие звезды падучие – лица родных и друзей. Вечно сияет меж тучами свет над юдолью моей». Свет души просияв здесь, возвращается вновь к сиянию Вечности. Я бы сказала, пожалуй, что в этих стихах есть постоянное преодоление мглы, словно «хлопья снега под лучами света». Или в другом стихотворении: «Я надеюсь, что муть отстоится, и в осадок опустится зло, и возвысятся светлые лица, чтобы стало в России светло».

В описании души поэт также использует традиционный образ  освященного окна в темном доме, например: «Только там, куда ушла Она, со стены невидимого дома смотрят два сияющих окна».  Не могу не упомянуть о замечательном, отточенном и тонком стихотворении «Окно», которое описывает не столько плачущую женщину, сколько, пожалуй, создает  подсознательный образ страдающей человеческой души. «Вот отрешенно подняла иконное чело и смотрит в ночь из-за стекла, не видя ничего. Вокруг окна темно, черно. А в нем – огонь живой. А в нем – слеза во все окно* горит передо мной». Психологически очень точно и просто передано состояние отрешенности и поглощенности своим внутренним «Я».

Также необходимо отметить, что при создании этого образа автор использует уникальный, я бы сказала кинематографический прием «наезда камеры» и крупного плана, выделяя одну важную деталь, которая заполняет собою все пространство восприятия, и тем самым частное, «мелкое», внезапно приобретает обобщающее философское звучание, и совсем иной масштаб события. Именно этот прием ассоциативно создает ощущение хрупкости бытия и одинокой затерянности души в бездне мирозданья.  Яркий зрительный образ завораживает, передает горячее и легкое, «мотыльковое» трепетание «живого огня» души среди ночи  космоса.

Я бы сказала, что поэта отличает удивительная интуиция или предчувствие: за частным проявлением души (или того, что мы называем психология) угадывать (слышать) отголосок Вечного. Связь микрокосма и макрокосма идет неразрывно, вот почему «лица родных и друзей» те же звезды, и когда они видимо исчезают для нас, то  вовсе не перестают «сиять», а переходят в другую ипостась, или иную орбиту, откуда шлют нам свой свет. Именно парадоксальное  сочетание противоположностей: сложности философского звучания и необычайной простоты и ясности стиля делают эти стихи достойными лучших образцов поэтической классики. А экзистенциальное ощущение своего «я» поднимается до наивысшей точки философского обобщения.

Еще мне бы хотелось подчеркнуть, что поэт – не просто созерцатель или зритель. Покоряет и трогает  его позиция эмоционального соучастия, авторского сопереживания. Например, в стихотворении «Рассвет, окрашенный свинцом»  случайная встреча с попутчицей в трамвае не оставляет его безразличным к чужой усталости, заботе, переживаньям...  «И я отвел поспешно взгляд, ей отвечать не смея, как будто в чем-то виноват был тоже перед нею». Это интуитивное проникновение в чужую душу, в чужую жизнь невольно сближает, дает ощущение общности в едином потоке времени на пути к вечности...   Ну как тут ни вспомнить другого поэта: «и нам сочувствие дается, как нам дается благодать»?

 

Невольно ловила себя на том, что в памяти медленно всплывают мелодичные четкие строки, словно белые цветы на темной глади вод: «Как холодно в мире в канун ноября! Просторно и ясно в осенней природе»…  «Звезды мерцают простужено на мировом сквозняке. И догорают, и падают, и исчезают во тьме… Но возвращаются памятью – снова сияют в окне»; «И взлет недолгий над собой, в сияющее поднебесье, и временное равновесье над переменчивой судьбой»…

 

*курсив мой

 
Облака тегов