Joomla TemplatesBest Web HostingBest Joomla Hosting
Поиск

 

Кто на сайте
Сейчас на сайте находятся:
 36 гостей 
Статистика
Просмотрено статей : 999736

Если Вам нравится наш сайт - поддержите, пожалуйста, проект:

рублей Яндекс.Деньгами
на счет 410011020001919  ( Звёзды ВЛК. Личные страницы поэтов и прозаиков )
Главная Дмитрий ФЕДОСЕЕВ

Дмитрий ФЕДОСЕЕВ. Стихи

 

Дмитрий ФЕДОСЕЕВ


 

 

 

 

Дмитрий Валерьевич Федосеев


Родился 3 декабря 1974 года в селе Туринская Слобода Свердловской области, в семье военного. Детство прошло в Свердловской, Оренбургской областях, в ДР Йемен, Самарской области. В юности занимался музыкой, играл в рок-группе.

Служил в армии во Внутренних войсках МВД РФ, после армии служил в органах МВД.

В настоящее время проживает в г. Сызрань.

Дмитрий ФЕДОСЕЕВ. САТРАПИЯ. Эскиз пьесы, в сокращении. Главы I-VI

Оценка пользователей: / 15
ПлохоОтлично 

«Странный и смешной вы народ!

Жили весь век свой нищими

И строили храмы Божие...

Да я б их давным-давно

Перестроил в места отхожие…»

С.Есенин «Страна негодяев»

 

 

Персонажи

 

Полковник барон Витингоф Владимир Эмильевич

Поэт Сажин Иван

Поручик Лейб-гвардии ЕИВ кавалергардского полка Черкасов

Чекист Мюллерсон Яков

Чекист Иванов

Красный военспец Совицкий Фёдор Фёлорович

Солдат Сырцов

Батюшка

Адвокат

Штабс-капитан Лисицкий

Арестант Либман Моисей

Жена полковника (видение)

Солдаты и офицеры

 

I Пролог

 

 

12 сентября 1920 года

 

«Воззвание к офицерам армии барона Врангеля» за подписями председателя ВЦИК М.И. Калинина, председателя Совнаркома В.И. Ленина, наркома по военным и морским делам Л. Д. Троцкого, главкома С.С. Каменева и председателя Особого совещания при главкоме А.А. Брусилова: «…Честно и добровольно перешедшие на сторону Советской власти не понесут кары. Полную амнистию мы гарантируем всем переходящим на сторону Советской власти. Офицеры армии Врангеля! Рабоче-крестьянская власть последний раз протягивает вам руку примирения».

 

11 ноября 1920 года

 

«Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления ваших войск, грозящего лишь бесполезным пролитием новых потоков крови, предлагаю вам немедленно прекратить борьбу и положить оружие со всеми подчинёнными вам войсками армии и флота.

В случае принятия вами означенного предложения РВС Южфронта на основании предоставленных ему Центральной Советской Властью полномочий гарантируем вам и всем кладущим оружие полное прощение по всем проступкам, связанным с гражданской борьбой.

Всем, не желающим работать в Советской России, будет обеспечена возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа под честным словом от всякого участия в дальнейшей борьбе против Советской России. Ответ по радио ожидается не позднее 24 часов 12 ноября 1920 года».

— Командующий Южным фронтом Михаил Фрунзе,

член Реввоенсовета Иван Смилга, Мирон Владимиров, Бела Кун.

Ст. Мелитополь 11 ноября 24 часа

 

12 ноября 1920 года

 

Офицерам, солдатам, казакам и матросам армий Врангеля

«Командование красным Южным фронтом сегодня послало радио Врангелю, в котором предлагает ему сдаться советским войскам в 24-часовой срок. При добросовестном исполнении этого всем бойцам Крымской армии гарантируется жизнь и желающим свободный выезд за границу.

Офицеры, солдаты, казаки и матросы белой армии!

Борьба на юге заканчивается полной победой советского оружия. Пали Краснов и Деникин, завтра падёт Врангель. Все попытки восстановить в России капиталистический строй с помощью иностранных империалистов кончились позорно. Великая революция победила, великая страна отстояла свою целостность.

Белые офицеры, наше предложение возлагает на Вас колоссальную ответственность. Если оно будет отвергнуто и борьба будет продолжаться, то вся вина за бессмысленно пролитую русскую кровь ляжет на Вас. Красная Армия в потоках Вашей крови утопит остатки крымской контрреволюции. Но мы не стремимся к мести. Всякому, кто положит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом. Если Врангель отвергнет наше предложение, Вы обязаны положить оружие против его воли. Создавайте революционные комитеты и сдавайтесь. Не забывайте, что дело идёт о жизни десятков тысяч вовлечённых Вами в борьбу против Советской России людей.

Одновременно с этим нами издаётся приказ по советским войскам о рыцарском отношении к сдающимся противникам и о беспощадном истреблении всех тех, кто поднимает оружие против Красной Армии.

Откажитесь от позорной роли лакеев иностранных империалистов. В настоящий грозный час будьте с Россией и её народом».

Реввоенсовет Южного фронта.

 

 

12 ноября 1920 года

 

«Шифром по прямому проводу. 12. XI-20 г. РВС Южфромта. Копия Троцкому. Только что узнал о Вашем предложении Врангелю. Крайне удивлён непомерной уступчивостью условий. Если противник не примет их, то надо реально обеспечить взятие флота и невыпуск ни одного судна, если даже противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно».  В.И. Ульянов-Ленин

 

16 ноября 1920 года

 

«Примите все меры, чтобы из Крыма не прошел на материк ни один белогвардеец. […] Будет величайшим несчастьем Республики, если им удастся просочиться. Из Крыма не должен быть пропускаем никто из населения и красноармейцев». Ф.Э. Дзержинский начальнику особого отдела фронта Манцеву В.Н.

 

22 ноября 1920 года

«Необходимо всё внимание сосредоточить на той задаче, для которой создана „тройка“. Попробуйте ввести в заблуждение противника через агентов, сообщив […], что ликвидация отменена или перенесена на другой срок».  Л.Д. Троцкий в телеграмме М.В. Фрунзе.

 

6 декабря 1920 года

«Сейчас в Крыму 300 000 буржуазии. Это источник будущей спекуляции, шпионства, всякой помощи капиталистам. Но мы их не боимся. Мы говорим, что возьмём их, распределим, подчиним, переварим».  В.И. Ленин

 

«Война продолжится, пока в Красном Крыму останется хоть один белый офицер». Э.М. Склянский

 

«Крым — это бутылка, из которой ни один контрреволюционер не выскочит, а так как Крым отстал на три года в своём революционном развитии, — то быстро подвинем его к общему революционному уровню России. […]». Бела Кун

 

 

Для организации массового уничтожения «классовых врагов», оставшихся в Крыму после эвакуации, центральная власть направила в Крым Р.С. Землячку, Белу Куна и одного из руководителей советского государства Г. Л. Пятакова, осуществлявшего общий надзор над карательной акцией. Эта «тройка» несёт основную ответственность за организацию и проведение в Крыму красного террора невиданного прежде масштаба.

 

По официальным советским данным, в 1920—1921 годах в Симферополе было расстреляно около 20 тысяч человек, в Севастополе — около 12 тысяч, Феодосии — около 8 тысяч, в Керчи — около 8 тысяч, в Ялте — 4—5 тысяч, всего в Крыму — до 52 тысяч человек.

 

При Русской армии Врангеля насчитывалось до 300 000 военнослужащих и служащих по гражданским ведомствам, в том числе до 50 000 офицеров;

было эвакуировано до 70 000 военнослужащих и служащих, из них примерно 30 000 офицеров;

согласно утверждённым крымскими властями правилам, уничтожению подлежали все офицеры и чиновники военного ведомства, а также солдаты «цветных частей»;

согласно данным из советских источников, было казнено 52 000 человек;

эта цифра вполне согласуется с количеством лиц Русской армии, которые не смогли или не пожелали эвакуироваться и которые были отнесены к категории, подлежащей уничтожению.

 

Максимальное число жертв террора оценивалось в 120 000 человек …

 

 

____________________________________

 

По узкой севастопольской улице, в сторону патруля красных, под сильным проливным дождем

идет мужчина неопределённого возраста, в старой солдатской шинели, с вещмешком, на голове форменная офицерская фуражка без  опознавательных знаков…

 

солдат

Стой, кто идет! Руки вверх подними!

Шляется кто-то в такую ж погоду?!

 

старший патруля

Ну, кто тут у нас? Слышь, фуражку сыми!

Кажись, благородие… Ток без погонов…

 

полковник

Всё в прошлом – погоны, кресты, имена…

Я - армии русской в отставке полковник

Барон Витингоф! Забирайте меня…

Ведите куда там… В гадюшник, в отстойник…

 

солдат

В отставке? Дык, что ж ты попёрся сюда?!

Сидел бы себе с баронессою дома!

Облавы уж месяц идут, всё туда ж…

Ты шёл бы подальше, старик из содома!

 

старший патруля

И, правда, иди! Что наводишь печаль?

Вести через весь, почитай, тебя город!

 

полковник

Не поняли, братцы, меня вы! А жаль…

Ведите!

 

старший патруля

Что ж, воля твоя! Будешь ворог…

 

Патруль уводит полковника в бывшие казармы пехотного полка, где теперь расположен концентрационный лагерь для офицеров и солдат русской армии барона Врангеля…

 

I глава

 

Патруль приводит полковника в лагерь, в караулке отбирают шинель и полковник остается в мундире царской армии, с погонами и орденами…

 

1ый солдат

О, глянь-ка, ведут! Да какого гусЯ…

А ну-ка, ребятушки, рвите погоны!

 

полковник

Отставить!!! Мерзавцы! Ужели нельзя

Ну, если не чин уважать, то хоть годы?!

 

2ой солдат

Пожалуй, уважим прикладом под дых!

Держите-ка, хлопчики, дядю за руки…

 

3ий солдат

Оставь его! Вишь, волос-то седых…

Нехай принимает с погонами муки!

 

полковник

Нет, вы не солдаты! Вы так, шелуха!

Небритые, грязные, вшивые, злые…

И даже наденете если шелка,

С душ грязь не отмыть, ибо души гнилые!

 

Все жить норовите не в лад, невпопад!

И нет середины у вас – или, или…

Но имя священное – русский солдат,

Вы видимо начисто все позабыли!

 

3ий солдат

Ха-а, эка хватил! Да ты, мил человек,

Совсем в революции толку не знаешь!

Свобода она не на день, а навек!

Но ты ж, буржуин, оттого ее хаешь…

 

Отводят полковника в общий барак (казарму) к офицерскому составу…

 

II глава

 

Стратегический резерв …

 

III глава

 

В допросной Иванов и Мюллерсон, заводят поэта…

 

Мюллерсон

Ну что ж! Проходи, садись, Санин Иван…

Поэт, публицист, репортер и прозаик…

 

Иванов

Тебе б с революцией ладить, Иван!

 

Мюллерсон

А он у нас – контрик! Ну что же ты замер?!

И что ж за профессия это – поэт?

 

поэт

Поэт ­­­­– не профессия, но образ жизни! Судьба моя – светоч, дарующий свет,

Меж строчек полночными звёздами виснет!

 

Я словом пропитан, и словом живу,

И святость лелею, и прячу пороки…

Во сне я мечтаю… Увы, наяву

Всё призрачно! Вызрело царство мороки!

 

Мюллерсон

А как до политики? Вы, гражданин

Хороший, ответьте по-доброму, – как Вы

Зарю революции, вывод один,

Не очень то ждали?!  Не искренне, как бы!

 

А мы, между тем, всё спалили дотла…

Пожар революции виден далёко!

Спасли вас, месье, от имперского зла,

И где ж благодарность?! Иль око за око?!

 

Иванов

Вы молоды, счастливы! Разве не так?!

Так что ж вы у Врангеля-то в газетёнке

Работали! Так же сгодился б и нам!

Простая душа! И потёмки, потёмки…

 

поэт

Вот вы говорите - имперского зла?!

Пардон! Ну, а ваша, тогда, диктатура

Чем лучше империи? Дым и зола

Остались  от прежнего царского духа!

 

Мне власть не важна! Да, без разницы мне!

Я жил без хозяина! Так и впредь буду!

Мне важно писать, как угодно судьбе,

А что со мной будет? Доверимся чуду…

 

Мюллерсон знаком показывает конвойному вывести арестованного, продолжают вдвоем…

 

Мюллерсон

Таких вот никак нам нельзя отпускать!

Но раз уж, ходатайствует Луначарский,

Пусть мальчик бежит за границу, как тать,

А мы за него здесь поднимем по чарке!

 

Пусть только на шее висит поводок,

Он там, за границей, ещё пригодится!

Советская власть, только выдай ей срок,

Весь мир облетит, словно гордая птица!

 

* * *

В допросной остаются Иванов и Мюллерсон…

 

Иванов

Послушай, товарищ, вот ты из дворян,

Наукам там, грамоте разной обучен!

А я из рабочих и, как говорят,

Мне солнца не видно, завесили тучи!

 

Так ты мне ответь – вот кого и за что,

Мы судим в итоге? Задуматься стоит!

Людей пропускаем мы сквозь решето,

Кровь вытекла, выпили…Мясо в помои!

 

Как просто все стало – казак, офицер,

Буржуй или батюшка, значится, контра!

Потом меньшевик, анархист да эсэр…

И что же мы с вами творим?! Сучий потрох!

 

Мюллерсон

Спокойней товарищ, ведь ты – коммунист,

Ни капли пощады врагам революций!

Что должен уметь настоящий чекист?

А драть их!!! Не время для детских поллюций!

 

Иванов

Что ж, это мы можем – мочи не робей,

И клинья вбиваем по самые гланды!

Но слово-то сказано – не воробей,

Ведь методы наши страшней, чем у банды!

 

Комиссар вскакивает с места и срывается временами на крик…

 

Мюллерсон

Ох, как я устал от тебя, Иванов!

Тебе, дураку, лучше бы помолчать! Но,

Пойми, наконец, что идейных врагов

Нещадно должны истреблять мы! НЕ-ЩАД-НО!!!

 

Иванов

Согласен! Врагов! Но студенты, попы…

Они-то каким коленкором на плахе?

Нас в сторону клонит с идейной тропы,

Жизнь новую строим на собственном страхе!

 

Мюллерсон

Ну, что ты заладил, товарищ? Ей-ей,

Кисейная барышня, честное слово!

Ты лучше ответь – ведь на харе твоей

Ну, нет ничегошеньки от Иванова?!

 

Иванов

Ну да, что ж тут странного? Я – Иванов!

Потомственный, в пятом колене, рабочий!

Чего ж мне теперь – сигануть из штанов,

Что б вас не смущали раскосые очи?!

 

А что до ухмылок  – привык я терпеть,

Подумаешь, скалятся! Я, чай, не барин…

Я русский, признаться, всего-то на треть,

На четверть хохол, остальное татарин!

 

А сам-то, товарищ чекист Мюллерсон…

Не больно славянской наружности…

 

Мюллерсон

Тьфу ты!

Давай родословную наших персон

Оставим в покое! Смотри-ка, Конфуций…

 

Комиссар смеясь выходит из допросной…

 

 

IV глава

 

В общем бараке разговаривают офицеры, поручик Черкасов травит байки…

 

поручик

А вот, господа, приключилась со мной

История, вот уж случится же, право…

То было в тринадцатом, перед войной…

Такое, скажу вам! Ни в лево, ни в право!

 

Так вот-с! Это было на царском смотрУ…

Погода чудесная, день с ночью квиты…

Согнали всю гвардию в ночь, поутру

Примчал государь-император и свита!

 

Кирасы начищены, каски блестят,

И пики колышут  небесные стяги!

Я, бравый корнет, нервно ус теребя,

Хлебнул от волнения спирта из фляги!

 

Поджарый мой светло-гнедой жеребец,

Трехлетний рысак из орловской породы,

По кличке Везувий, отпетый шельмец,

Любитель не в такт городить огороды,

 

Так он видно тоже чего-то хлебнул

Запретного! Больно уж рьяно копытом

Он землю избил, и ехидно зевнул,

Да кучу наделал под ложей открытой!

 

Полки все постороены, наш, аккурат,

Напротив стоял императорской ложи!

А там мой Везувий изверг, друг и брат,

Огромную кучу среди  конской лужи!

 

Вокруг все негромко смеются…

 

Великий наш князь Николя-Николя,

Как главнокомандующий Русской державы,

Парад принимал и шагнул, ой-ля-ля,

В весёлую кучу! Зеленый, как жаба,

 

От злости нелепой, чуть-чуть не упал,

Повис на руках генерал-адьютанта!

Ох, как он орал, господа! Как орал!

И шутка ли, всё это видит Антанта!

 

«Что за ….?!» Правда! Не comme il faut…

А я то, подпивши, ему из-за строя –

Дерьмо, ваш-высо-чест-во! Точно-с, дерьмо!!!

Все, кто не верхом, так попадали стоя!

 

Все окружающие катаются по полу от смеха, стоит гогот…

 

Офицер

Ну, вы и болтун же, поручик, ей-ей!

Хороший бы вышел из вас сочинитель…

 

поручик

Не верите? Ладно! Добавлю чертей…

Я кроме того был большо-о-ой соблазнитель…

 

Опять же, в тринадцатом, перед войной

Амурился с фрейлиной императрицы…

Она была в миг очарована мной!

Ну, фи, господа! Ей немного за тридцать…

 

Наш полк патрулировал в Царском селе

Дворец Александровский в летнюю пору.

Приятель мой, давний, Кусков Пантелей

Из роты дворцовых лихих гренадёров,

 

Так вот их задача - охрана дворца,

Покоев семьи императорской, свиты…

Кусков – мой должник, и подарок Творца

Не мог не использовать я! Стали квиты!

 

Ведь карточный долг дело чести! Не так?

Вот я и примерил мундир гренадерский…

И в ночь заступил на дежурство, где та

Меня ожидала любовь! Что ж, я дерзкий

 

Всегда был! Пожалуй, я часть опущу

Альковных деталей, ну, судари, право

Не смею я лгать, уж поверьте хлыщу!

Вот что было после скажите мне? Браво!

 

Конечно, проспал предрассветный обход!

Вскочил и услышал я шум в коридоре,

В потемках собрался, как мартовский кот,

На пост прошмыгнул, как мышонок по шторе!

 

Стою не дышу, словно в бане атлант,

Подходят ко мне, я гляжу, разводящий

С ним вместе ВоЕйков, дворца комендант!

Ну, чую, я – влип, перегаром разящий…

 

Стою – не дышу! И с макушки до пят

Меня оценил комендант диким взглядом,

А мой разводящий, бедняга, свят-свят,

Стоит не живой и не мертвый тут рядом!

 

Скажи-ка мне, братец, красивый наряд!

Меня словно задницей сунули в прорубь…

И где ж ты родимый портки потерял?!

Никак был во фрейлинской, что же ты, голубь?!

 

Ох, что потом было, «петрушкин парад»,

Устроил ВоЕйков, но я не в обиде,

Женат был на дочке министра двора,

На плац и отправил в таком меня виде…

 

Вокруг опять гам и веселье…

 

И вот вам картина – я с криком «ура!»

Под окнами спален дворца марширую!

На мне яркий кивер, мундир, мишура…

И белого снега кальсоны!!! Не вру я,

 

Ей-богу! Не вру, господа! Белый свет

Тогда мне с горошину стал, будь мне пусто!

Одно хорошо – царь в другом спал крыле,

Не то  я в Сибири солил бы капусту!

 

Офицеры долго не могут успокоиться…

 

* * *

 

 

Постепенно все засыпают… Рядом с полковником на нарах лежит бывший адвокат, начинают разговаривать…

 

полковник

Какая луна, точно в полном соку,

Красивая ночь, для сложения песен,

Последняя, может, на нашем веку…

Пора умирать – отчего же я весел?!

 

адвокат

Полковник, вы – циник! Но я, на беду,

Пожалуй, что с вами, отчасти, согласен,

По поводу песен! К чему я веду?

Когда умирать, и кому, и кто властен

Над нашими душами, только лишь Бог?!

Отнюдь, полагаю, Он зритель, не боле!

Я лично намерен последний свой вздох

В иных декорациях сделать, на воле!

 

полковник

Оставьте милейший, панический страх

Окутал ваш разум, а запах свободы,

Разбавленный кровью на многих ветрах,

Мешает понять самому себе – кто ты?!

 

Признайтесь, барон, на духу, не тая –

Вы русский в душе, или все ж таки немец?!

 

полковник

Да русский я, русский! Россия  моя

Мне Ро-Ди-На! Я для нее – чужеземец!

Три века почти, точно и не берусь,

Сказать, когда предки мои обрусели!

Но, видно, не приняла грешная Русь

Фамилию нашу! Того Вы хотели?

 

адвокат

Чего я хотел? По нужде, а не для

Обструкции некой, и только понеже,

Вы – русский душой! Я скажу, опосля

Ответите, сударь, по совести мне же!

Мой братец двоюродный (правда, каков?!)

Пристроился, в самое нужное время,

Зампредом чего-то там большевиков,

И, право же, глупо нам ссориться с теми!

 

полковник

Как мило! В открытую, без подоплек…

Вербует сокамерник, прямо, как в сказке!

Я не монархист, не кадет, не эсдэк…

Но морду набью вам, голубчик, по-царски!

 

адвокат

Барон, удивительный Вы человек,

И вся эта барская Ваша порода!

Мы с вами живем в просветительский век,

Технический бум и свобода! Сво-бо-да!!!

Ей-ей, оглядитесь, ударим в набат,-

Все вместе построим Россию иную!

Полковник, решайтесь?!

 

полковник

Я старый солдат,

Политикой вовсе не интересуюсь!

Я здесь по присяге, меж нас говоря.

Ни больше, ни меньше, но данного слова!

 

адвокат

Помилуйте! Господи, нету царя!

Нет-нет, не  вернуть уже мира былого!

Поверьте, полковник, что минут года,

Но кровь не изменит расклада лихого.

Они, комиссары, пришли навсегда!

Ей-Богу, вы стоите глухонемого!

 

Полковник садится на нары…

 

полковник

Равенство и справедливость! Итак,

Вот содержимое мнимой свободы!

Наземь царя, но у всех на устах

Красный глашатай бесовской породы…

 

Власть и богатство – то праздный успех!

Власть аморальна, богатство порочно…

Вера! Вот то, что не делят на всех,

Что не  украсть, не посеять нарочно!

 

Адвокат, выходя из себя, повышает голос…

 

адвокат

Да к черту апостолов! Хлеба ломоть

Дайте голодным! Ан, нет! Вот вам кукиш!

Где был ваш Иисус? Почему не помочь,

России несчастной, которую любишь!

 

Нет-нет, не взыщите! Где был этот Бог,

Когда задыхалась и харкала кровью

Страна, ощутившая грязь от сапог?!

Где был со своей Он, скажите, любовью?!

 

полковник

Помилуйте, всё это сделал не Бог!

Напротив, все это устроили люди!

А, что до народа, им счастья б клубок,

И хлеба достаток, да мира на блюде!

 

Адвокат молча отворачивается в другую сторону и засыпает…

 

 

V глава

 

В допросную заводят полковника, а там находится его старый боевой товарищ, бывший царский генерал-майор, командир Муромского 21-го полка, в котором полковник служил начальником штаба – Совицкий Федор Федорович. Ныне военный эксперт при штабе Фрунзе, член генштаба РККА.

 

Совицкий

Ну, здравствуй полковник! Любезный барон,

Такая вот встреча у нас: ты – в неволе,

А я – на коне! Оба с разных сторон

Взираем на злую российскую долю…

 

Так вышло, и думаю, что на века

Совдепы у власти, на долгое время…

Поверишь? Служу я не большевикам,

Ведь кто-то же должен помочь это бремя

 

России нести! Пусть погряз я в грехах,

Замарана честь, но не тронута совесть!

Ты скажешь – пригрелся Совицкий в верхах?!

И правильно скажешь, оправдано, то есть…

 

барон

Да нет, не скажу! Как всегда промолчу…

Но рад с тобой снова увидеться, Федор,

Любезный мой, Федорыч! Знать, по плечу

Тебе все свершения… Будто бы Петр

 

Великий в тебе, по соседству живет,

Да правильный, видимо, путь указует…

А что до России? Накажет ее

Господь всемогущий! По буднему, всуе…

 

Утратили веру людишки в царя,

А равно утратили веру и в Бога!

Теперь комиссары бесчинства творят,

Врата отворяйте – беда у порога!

 

Совицкий

Все так, да не так! Но семь огненных лет

Войны для России мучительно много!

Пойми, большевик, так же как и кадет,

В Россию влюблен - до последнего вздоха!

 

Но, впрочем, мерзавцев хватает везде, -

И будь ты хоть тысячу раз монархистом!

Крестьянин, рабочий, военный… Нет, нет!

Кропоткин, вон, князь, но адепт анархизма!

 

Но было б уместно принять и простить,

Мой милый барон, все, что искренне любим!

Коль смутное время опять на Руси,

То надобно верить: мы – добрые люди!

 

Мне тоже давалось решенье с трудом!

И мысли терзали о чести и долге…

Мне также не нравится бегать гуртом,

Где есть люди-овцы, и есть люди-волки!

 

барон

Боюсь, все пустое,  и что до меня -

Я выбор свой сделал, чего уж там боле!

Есть вера в людей, но нет веры в себя!

Пусть будет, как есть! И на все Божья воля…

 

Совицкий

Опомнись Владимир, ведь играм конец,

Тебя расстреляют! Без лишнего шума…

Расклад или-или! Лавровый венец,

Иль сразу на плаху! Так это не умно!

 

Решайся немедля, ещё время есть,

Его так немного, пока в моей власти…

Нам небезразлично для всех слово – ЧЕСТЬ,

Но с жизнью прощаться вот так, как за здрасьте?!

 

барон

Прости, не могу! Нет, нет, нет… Снова нет!

Прости, старый друг, мы сейчас не в окопах!

И это последний тебе мой ответ…

Уж лучше на плаху, уж лучше – в оковы!

 

Совицкий

Мне жаль, правда, жаль! Приказать не могу…

Я знаю, что спорить с тобой бесполезно!

Прошу об одном – другу, а не врагу,

Я внемлю – подумай! Подумай, любезный…

 

И вспомни четырнадцатый, например!

В мазурских болотах, у самого черта…

Все вместе стояли – солдат, офицер…

Живым все едино, напрасно лишь мертвым!

 

барон

Ужели все в прошлом, ужели конец?

Я раньше тебя называл командиром!

А как же теперь – комиссар, военспец?

Как будто с ума посходили всем миром…

 

Ну, полноте, разом покончим! Прощай!

Обнимемся, друг мой,  уже безвозвратно…

 

Совицкий

Прощай, старый друг мой! Прости и прощай!

Позволь, расцелую тебя троекратно…

 

Прощаются, и полковника выводят конвойные.

 

 

VI глава

 

Полковник возвращается в барак, а там новый арестант – Либман Моисей, собрал толпу офицеров вокруг себя и рассказывает о своих приключениях…

 

либман

Так я вам скажу, господа, не таясь,

Шо вы не видали хитрей дяди Миши!

Одесса рыдала, прощаясь, то я

Немножечко взял у нее до Парижу…

 

Вот вы говорите, шо Мойша еврей,

Откуда он за революцию знает?!

Политика та же торговля, ей-ей,

Шо дешево взял, то всем дорого встанет!

 

Я так вам скажу, словно чуть подшофе,

Я несколько лет маркитанил в столице –

Портянки, кальсоны, шитье, галифе,

Солдатская утварь, припасы, бегицер!

 

Но тут, по-босяцки, пришел большевик!

Скажу вам – роди меня мама обратно,

Но Либман не струсил, он знал больше их,

Шо надо ЧэКа одевать аккуратно!

 

Я больше скажу, шо не будь Моисей

Абрамович я, соответственно, Либман,

Кабы не одел я чекистов и всех

Попутчиков власти в кальсоны, то либо

 

Шлимазол тот Либман, шо явно не так,

А может в коммерции не понимает?!

Кто может сказать мне, шо Мойша чудак?

Пусть в Петросовете за то разузнает!

 

Так вот, мой племянник Симон, той чекист,

Какой-то там  «поц» по хозяйственной части,

Так шо, его дядя за обе щекИ

Не сможет умять договор, это ж счастье,

 

За то, шо б одеть и обуть ВэЧэКа?!

Так я ж говорю, господа, все по масти,

Как раз есть подарочек большевичкам –

Набор погребальный белья, вот вам здрасьте!

 

Так слушайте дальше, та пачка кальсон,

Ну, с виду, шо доктор велел, а по теме,-

Все это носить можно лишь мертвецом,

Оно, как известно, шо те не потеют!

 

Ну, сказано, сделано! ТрАнсферт готов,

Одет петроградский ЧэКа в те кальсоны!

Понравилось многим, одежда Богов…

Дошло и до самой высокой персоны!

 

Да шутка то в том, шо боится воды,

Белье из бумаги, почти что, на клее!

Оттуда уж точно не ждали беды,

А тут комиссарские задницы преют!!!

 

Так вы не поверите, как я был рад…

И как говорил балагур Лева Задов –

От хохота треснул по швам Петроград,

Чекисты гуляли везде с голым задом!

 

Эх, бедный мой Сема, еще молодой!

Пришлось со мной вместе тикать до Одессы…

Орал как скаженный Урицкий! Кудой

И где его слышали крик?!  Аж, Пересыпь!

 

Так шо я имел вам сказать господа?

Послушайте старенького дядю Мишу…

За все всегда надо платить, это да!

Не платите чем-либо, значится, шиш вам!

 

Так и с революцией та же беда,

Напялили саван на тело народа!

Несут пролетарии через года

Всю мерзость свою, не простится им сроду!

 

А шо до процентов, ну, мертвых к живым,

То счесть не сумеем и выдумать тоже!

Но скажут – во всем виноваты жиды!

О, бедный Исаак, Соломон или Мойша…

 

Весь рассказ проходит под смех окружающих…

 

* * *

 

 

После отбоя небольшая кучка офицеров собралась в дальнем углу. Штабс-капитан Лисицкий из контрразведки Врангеля предложил всем побег…

 

Лисицкий

Решительно всем предлагаю побег,

Решайтесь сейчас, господа офицеры!

Пощады ждать глупо от красных коллег,

Поэтому принял я нужные меры!

 

Начальником стражи у них мой должник,

Когда-то ему я помог, бедолаге.

Он спилит решетку и через нужник

Рванем на свободу! Достанет отваги?!

 

поручик

Послушай, Лисицкий, а кто расстрелял

Семнадцать рабочих в вишневом овраге?!

А сколько замучил еще опосля?!

Тебе ли сейчас говорить об отваге!

 

Да знаем твои мы приемы, шайтан,

И все твои штучки, и все твои меры!

Жандармская рожа ты, штабс-капитан!

Всех сгубит, подлец, господа офицеры…

 

Ты б лучше, Лисицкий, поменьше карал,

Поменьше расстреливал, меньше бы вешал…

Жестокость – не выход, а полный провал,

Себя самуЮ порождает невежа…

 

 

И что удивляться теперь, господа –

Мол, как же народ, почему он не с нами?!

Я –тоже народ, воевал, это да,

Я грешен со всеми, но то – поле брани!

 

Лисицкий

Так, что же теперь впереди эшафот?!

Безмолвия ночь, покаяния утро…

Ну, нет-с господа! Ещё дорог живот

Мне свой – это да, потому мыслю мудро!

 

поручик

Да в том-то и дело всё, штабс-капитан!

Живот тебе дорог, а люди – так! Пешки!

Животное ты, оттого и твой план

Ведёт на погибель! Тут надо без спешки…

 

Лисицкий

Ну что ж! Кто со мной, господа, буду ждать

Я в южном крыле, как опустится полночь…

Удачи поручик!

 

поручик

И вам не хворать!

 

Не нравишься ты мне, но Бог тебе в помощь!

 

Утром стало известно, что Лисицкий с тремя офицерами попал в засаду и все были убиты на месте! Провокация чекистов удалась…

 

 

Дмитрий ФЕДОСЕЕВ. САТРАПИЯ. Эскиз пьесы, в сокращении. Главы VII-X

Оценка пользователей: / 10
ПлохоОтлично 

VII глава

 

 

В допросной находятся чекисты Мюллерсон и Иванов, приводят полковника…

 

Мюллерсон

Садитесь полковник! Нет правды в ногах…

Могу предложить  даже крепкого чая!

Скажу без утайки – вам жить два шагА,

Но все переменчиво  в жизни…

 

полковник

Я чаю,

Мы здесь не для милых бесед? Я сужу

По хитрому взгляду, не бейтесь об стенку!

Присяду, пожалуй, хотя уж сижу…

Приятнейшее чаепитье в застенке!

 

Мюллерсон

Увольте, барон, не бросайтесь клише,

Приятного мало, но видеть вас рады!

Понятно, Советы вам не по душе,

Но мы то по долгу, не кОрысти ради!

Иванов

Поймите, полковник, нам власть не делить…

Служа революции, служим народу,

Мы зерна от плевел должны отделить,

И тут, уж, пощады нет темному роду!

Мюллерсон

А Вам повезло лицезреть  Рубикон…

Ведь те, кто не с нами, тот против России!

Свободу? Нет! Жизнь время ставить на кон!

Хорошие люди за вас попросили…

 

Не стройте невинность, прошу, на лице,

За вас ходатайствует важная птица!

То редкость большая и нет таких цен,

Считайте, что дважды случилось родиться!

 

Конечно, мы к сведению примем и то,

Что есть обстоятельства в вашу же пользу!

Оружия в руки не брали, не то -

Стоять вам у стенки! Вот шанс, так используй!

 

Есть, правда, малюсенький очень нюанс…

Бумагу подпишете, службы  Советам…

И в качестве знака любви – реверанс

Нам, маленький спич, не сочтите наветом,

 

Кто, чем у вас дышит в бараке господ?!

Поверьте, сие лишь негромкая плата,

За жизнь, за свободу, спасенье из-под

Имперского ига! Хотите – расплата?!

 

полковник

Смотрю я на вас и дивлюсь – Боже мой…

Ни капли добра, человечности мизер…

Я просто хотел бы вернуться домой,

А дома и нет! И России… Вам бисер

 

Метать лишь в огонь, и крушить, и ломать…

Куда вы ведете по этой дороге

Россию? Забыли – Россия вам мать?!

И, напрочь, совсем позабыли о Боге!

 

Жить в людях и вера должна, и любовь,

Но вам не понять ни того, ни другого!

Вы мерзостью кормите всех, вновь и вновь!

И головы рубите – снова и снова!

 

Мюллерсон

Что ж, я вас услышал, полковник! Увы,

Мы видимо поняли скверно друг друга?!

Дороже дворянская честь головы,

Была бы там честь – круговая порука!

 

За сим я откланяюсь!

 

Мюллерсон встает и собирает дело полковника в папку…

 

 

полковник

Можно вопрос?

Тут байка гуляет в кругах наших, узких,

Кто вы по рожденью, еврей-малорос?!

 

Мюллерсон

Что ж, вам, я отвечу – да, русский, я русский!

 

Мамаша с орловщины, папа – юрист!

А вы, я гляжу, все развесили уши…

Массон-полужид?! Просто я карьерист!

 

Мюллерсон выходит, полковник обхватив голову руками…

полковник

Тем хуже для нас! Для России… Тем хуже…

 

Иванов

Владимир Эмильевич, взял на себя

Ответственность я! Вот супружница ваша

Письмо попросила отдать! От себя

Добавлю – подумайте! Жить – оно краше!

 

Иванов приказывает конвоиру увести полковника…

 

* * *

 

Полковника ведет после допроса конвоир, который, как оказалось, служил с ним в одном полку (21-ом Муромском) и вместе выходил из окружения.

 

солдат

А ты не признал меня вроде, «вашбродь»?!

Да, шутка ли, сколько нас было в окопах…

Судьба, она любит горячку пороть,

Вишь, царский полковник гуляет в оковах!

 

Фельдфебель Сырцов Афанасий Лукич,

Наш Муромский полк погибал на болотах…

Ну, вспомни, полковник, наш яростный клич,

Когда на прорыв мы пошли, уж чего там

 

Делить между нами?! Звиняй, что на «ты»!

Мы люди простые, не то, что ты, барин…

Вы гордые все господа… Вот, надысь,

Шмальнул в одного, больно резвый был парень!

 

полковник

Послушай, фельдфебель, ну, как там… Сырцов…

Всех вас не упомнишь, как я ни старался…

Решил поквитаться? Бей прямо в лицо!

А то, пристрели! А иначе б не брался…

 

солдат

Тю! Видно не понял меня, господин

Полковник, по-нонешному, так товарищ!

Я честный солдат, а ты был командир,

И вместе с таких выбирались пожарищ…

 

Ведь ты в мясорубке мазурских болот

От плена остатки спасал батальонов!

Голодных, израненных, ищущих брод

Ты вывел не ради златых медальонов!

 

Все помню – ту злобу, обиду, позор…

И как застрелился несчастный Самсонов!

Но помню и доблесть, ты был очень хвор,

Но раненый шел  без единого стона!

 

И ты настоящий для нас офицер,

Для Родины сын и отец для солдата!

А нынче наседка, забыв о яйце,

Кричит о свободе, как правило - матом!

 

полковник

Что ж, правда твоя, и я этому рад!

Жизнь сложная штука, не только забава!

Ты тоже, Сырцов – настоящий солдат!

Коль есть тут такие - не сгинет держава!

 

солдат

Бежать тебе надо, товарищ барон…

Бежать и не думать из этого ада!

Я тут покрутил жизнь со всяких сторон,

Я думал, мы – люди, а мы – просто стадо!

 

Чем милости ждать с комиссара-жида

Тикай-ка ты, родненький, через ограду!

полковник

Признаться, такого я не ожидал,

Судьба напоследок готовит подарок!

 

Но вот же беда, а куда мне бежать?!

Увы, по-другому я жить не умею!

И вряд ли сбежишь от себя! Не сбежать…

Но просьбу к тебе я по чести имею…

 

Коль можешь помочь – помоги одному

Товарищу, вот ведь значение слова!

Поручик Черкасов, ему самому

До самой последней минуты ни слова!

 

Уж больно горяч, необуздан и смел,

Но чистый душой, потому и несчастен!

А я уж, позволь, но приму свой удел,

Ведь к происходящему каждый причастен!

 

Ох, любушка ты, Афанасий Лукич,

Я век не забуду подарка такого!

Бог даст, так и минет страну паралич,

Бог даст - все наладится! Честное слово…

 

Полковник молча, с руками за спиной, идет в сторону барака…

 

 

 

* * *

 

 

Иванов догоняет в коридоре Мюллерсона и хватает за локоть.

 

 

Иванов

Стой, Яков! Послушай, мне надо сказать…

Мы вместе сейчас совершаем ошибку!

Здесь много таких, коих – да, наказать!

Но много и тех, кто виновен не шибко!

 

Давай разберёмся, прошу не кричи!

Нельзя под одну всех засунуть гребёнку!

Студенты, попы, коммерсанты, врачи -

Они невиновны, понятно ребёнку!

 

Мюллерсон

Какой вы паскудный и глупый народ,

Какие бездарные всё же людишки!

Сдаётся мне каждый второй тут урод,

Продажные, злые, тупые воришки!!!

 

Ты, что ж Иванов, в самом деле - чудак?!

Ты, думаешь, здесь революцию строишь?

Свобода и равенство? Так, да не так!

Центристская вера – суть каждого строя!

 

Вот как, посуди, может строиться мир –

Хоть новый, хоть старый, на фоне напасти?!

Вот я, например, как волшебник, факир –

Вчера грабил банки, сегодня у власти!

 

Да, я – карьерист! Мне плевать на людей!

Расхожие взгляды на пушечном мясе…

Мне суп не варить из бредовых идей,

Но к стенке поставлю и в юбке и в рясе!

 

Ты мне говоришь – невиновных простить?!

Да хрена вот лысого! Выкуси на-ка!

Стрелять и стрелять, и косить да косить…

Вот новая мера червонного знака!

 

Иванов

Какая ж ты сволочь! Ещё комиссар!

Как я ошибался, тебя звал - товарищ!

Ты подлая, лживая, злая лиса…

Танцуешь на трупах, под знамя пожарищ!

 

Мюллерсон

Ну, ты рассмешил, аж, до слёз, Иванов!

Невинность тут строит, гляди-ка – святоша!

Да, я не толстовец, и не был таков,

Но ты, братец, белых расстреливал то же!

 

Иль что-то не так? Ну, скажи мне, чекист?

Какая вот разница, честное слово,

Во имя чего ставить к стенке?! Очнись!

Сейчас прикажу – побежишь с полуслова!

 

А нет! Так припомню, как ты утаил

О связи с женой Витингофа! В восторге?!

 

Иванов бьёт кулаком по лицу Мюллерсона, тот падает на пол.

 

Ах-хах! Вы глядите, по носу влепил…

Ну, как же так можно, что б папу по морде?!

 

Иванов

Ты - гнида, ТОВАРИЩ!!! Лобковая вошь…

И делай, что хочешь! Мне просто противно,

Но совесть мою, ты паскуда, не трожь!

За всё сам отвечу!

 

Иванов уходит по коридору

Мюллерсон

Ответишь, скотина…

 

VIII глава

 

Полковник садится на свои нары, к нему подходит поручик…

 

полковник

Сижу я и кутаюсь в едком дыму,

Я – русский полковник, немецкого кроя…

Неужто, мерещится мне одному

Багряный рассвет большевистского строя?

 

Как будто нажрались поганой пыльцы…

Во всем виновато проклятое время!

Здесь есть негодяи, и там подлецы…

Во всё перед смертью вникаешь быстрее!

 

Пора, наконец, осознать господа –

Мы с вами за всё это прокляты будем!

Нет красных и белых, цвета – ерунда,

Есть наша отчизна и русские люди!

 

Признаемся честно, прозрев саму суть -

Народ не обманешь, не вычеркнешь время…

Страна избирает совсем иной путь,

Взвалив на себя это тяжкое бремя!

 

И видится мне, что на этом пути

Не мы, а другие, вершители судеб!

А мы стали лишними, надо уйти!

Лишь годы и время теперь нас рассудят…

 

А утром пойдем и красиво умрем,

Для нас умирать уже стало привычкой!

Но все это завтра – сегодня живем,

Пока догорает последняя спичка!!!

 

поручик

Мы столько надежд возложили на век,

Начавшийся бурно! Немая картина…

Вы – умный, бесспорно, барон человек,

Скажите – а, вам-то, зачем гильотина?!

 

Уж, вам-то, полковник сам Бог повелел

Вернуться от смуты на родину предков!

Спокойно чуму пережить. Право, дел

У вас не осталось тут! Счастье так редко!

 

полковник

Все верно, поручик! И мой «фатерлянд»

С такой-то фамилией, титулом примет

Меня горемычного! Но, на мой взгляд,

Жить так невозможно, немыслимо, в гриме…

 

Что, впрочем, не важно! А важно одно -

Я тут для всех немец, а там для всех русский!

Да где бы я ни был – всё камнем на дно!

Туннель в царство света стал мне больно узкий…

 

И вот, по сему, выход очень простой –

Здесь быть надлежит до последнего вздоха!

 

поручик

Помилуйте, Господи! Нет больше той

России! Совдепия… Царство-пройдоха…

 

полковник

Я ум, честь и совесть, природный талант –

Всё Родине отдал, а равно и Богу!

Россия-алмаз, из нее бриллиант

Лишь сердце с душой тонко выгранить смогут!

 

Мы выход не видели из тупика,

Всё думали - наша земля заболела

На несколько лет, а она – на века,

Быть может, ссудила нечистому тело?!

 

поручик

Так значит борьба?! Значит, красных нам бить?

Бежать, и давить всех жидов-комиссаров!

Да! Знаю! Теперь их не остановить…

Но красным мы можем поддать сильно жару!

 

полковник

Не нужно нам злобу слепую копить,

Свой долг, как могли, мы исполнили честно!

Пойми, наконец, это чувство – любить

И чтить свою землю, порой безответно!

 

поручик

И как же нам быть? Где искомый ответ?

Где душам уставшим найти свою пристань

И сколько продлится чума эта лет?

полковник

Не знаю! Год, семьдесят, может быть триста…

 

поручик

И, что же, на бойню? Бараном?

 

полковник

Нет-нет!

Вы молоды, живы, у вас есть невеста!

Она ведь как Родина… Вот мой совет –

Бегите, поручик! Любви здесь не место!

 

Полковник шепчет что-то на ухо поручику…

 

* * *

Батюшка тихо подходит к барону и садится рядом, положив руку на плечо…

 

батюшка

Что, сыне, велико поник головой?

Угасли понуро усталые очи…

То час испытанья навис над тобой!

 

полковник

Нет сил мне на исповедь, смилуйся, отче!

 

батюшка

Что ж, дело хозяйское! Стало, быть, сам

Все знаешь ответы! Но вижу сомненья

В глазах твоих, коли окажешься там

 

Батюшка указывает пальцем в потолок, как в небо…

 

Творцу не пристало увидеть смятенье!

 

Вы, воины Христовы, все, как на подбор ,

Ничтоже сумняшеся, гибель готовы

За веру принять! И царя! Но собор

Небесный, однако же, видит оковы

 

Из страха на ваших горячих сердцах!

То страх не за гибель! Пред красным мессией?!

 

полковник

А, правда, твоя, отче! Есть такой страх!

Боимся мы, батюшка, все за Россию!

 

Не в силах понять, за какой такой грех,

Страна провинилась, и мы виноваты?!

Упала Россия, как раненый стерх,

За что уготован ей путь бесноватый?!

 

батюшка

Негоже то, сыне! Уныние – грех,

Евангельский путь видно послан Расее,

А ваши терзания, приданы сверх

Того, что зовётся закланием! Сеем

 

Вражду, пожинаем плоды во крови!

Напрасно ли? Нет!!! На том души парят,

И заповедь Божья: «Нет больше любви,

Чем душу свою, да за други своя

 

ПолОжить!» Вам светоч присяги помог,

И сердце великое, с русской душою!

Вот так оно, сыне! Храни всех вас Бог!

 

Крестит  барона троекратно, встает и отходит вглубь барака…

 

А жертва собой – это дело большое….

 

 

* * *

 

После отбоя полковник читает письмо от жены, в полубредовом состоянии она является ему в глубине барака…

 

жена полковника

Любимый, с тех пор, как, тебя проводив,

Я весточку жду, вспоминая о главном,

Наш дом, как наказанный мальчик, притих,

И жизнь протекает не очень-то ладно.

 

И все без тебя мне теперь не с руки,

И некуда мыслям тревожным укрыться,

Что будет, любимый? Где ваши полки

Какие у этих безумные лица!

 

Зачем закружилась вся эта пурга,

И в чем провинились мы все перед Богом,

Хотела спросить, как больная нога,

Натружена сильно, наверно, дорогой.

 

А здесь пока тихо, не трогают нас,

Но чувствую - это затишье пред бурей!

Неужто всю нашу Россию потряс

Вулкан разрушения, новый Везувий?!

 

Скучаю, любимый, и плачу подчас,

Надеюсь на скорую светлую встречу,

Молюсь за тебя,  чтоб совсем не угас

Светильник у Бога  в теперешный  вечер…

 

Видение исчезает, полковник долго не может уснуть, смотрит в потолок…

 

 

 

IX глава

 

 

Утром в лагере случился переполох, недосчитались поручика Черкасова. Решено было ускорить процесс…

В камеру приговоренных к расстрелу заводят полковника. Он садится на свободные нары.

 

полковник

Ну, кажется, всё! Жизнь подводит итог…

Теперь на Руси правит черная месса!

Что ж, видимо этого хочет сам Бог?!

Прощай, Петербург, Севастополь, Одесса…

Нас вырвали с мясом, содрали живьем…

И все перекрасили кровью и потом!

Выходит, не честью единой живем-

Все попрано, пропито, это ль свобода?!

Как люди слепы – рая нет на кровИ,

Не красным вином плачет белая скатерть!

Но можно ли веру совсем отравить!?

Не будет церквей, но останется паперть!

Однажды уже мы распяли Христа,

И высечь пытаемся новое пламя!

Теперь вот и мы постоим у креста,

Но только лишь подле, на вечную память!

А что, господа, не поднять ли бокал?!

Пусть нет здесь шампанского, лейте же воду…

Пристало ли мять перед смертью бока?

Споемте же оду родному народу!

 

Полковник начинает негромко петь…

 

Гром победы, раздавайся!

Веселися, храбрый Росс!

Звучной славой украшайся.Магомета ты потрёс!

 

Подхватывают несколько голосов  несмело…

 

Уж не могут орды Крыма

Ныне рушить наш покой;

Гордость низится Селима,

И бледнеет он с луной.

 

Конвоир

Чего расшумелись? Вы что, господа?

Тут вам не трактир, поубавили звуки!

А им - хоть бы что! Всё, как с гуся вода…

И праздным весельем подначили муки…

 

Вся камера начинает петь хором во весь голос…

 

Мы ликуем славы звуки,

Чтоб враги могли узреть,

Что свои готовы руки

В край вселенной мы простреть.

 

Конвоир

Ну, что ж вы за люди, вельможные пни?!

Не вынесу песни буржуйские нА дух!

Хотите ускорить последние дни?

Так я вам, за это, подкину гранату!

 

Подошедший чекист Иванов хлопает сзади по плечу конвоира…

 

Иванов

Остынь, братец! Надо чуток потерпеть!

Им жить-то, всего ничего, до рассвета!

Пойдут господа офицеры на смерть,

Такая вот нынче в России примета…

То видно от Бога?! Особая масть…

Хоть я, коммунист, в Бога верить не смею!

Посмотришь, как будут они умирать,

Что-что, а уж это красиво умеют!!!

 

Играет марш «Гром победы раздавайся…»…

 

 

X глава

 

«Крымский Ревком под председательством «чрезвычайной тройки», в составе – Бела Кун, Землячка Розалия Самойловна и Пятаков Григорий, рассмотрев материалы дела в отношении 118 (ста восемнадцати) ((далее список лиц)) человек по обвинению в контрреволюционных действиях, как-то: казак, офицер, буржуй, солдат, священник, беженец, приговарил вышеперечисленых  к высшей мере социальной защиты – расстрел!»

Приговор привести к исполнению. Отв. Тов. Мюллерсон

2 марта 1921 года.

 

 

Караул выводит 10 человек из барака в сторону оврага. Светает…

 

полковник

Багряный рассвет, послезвёздная пыль…

Рассудок плиссирует страх рефлекторный…

 

батюшка

Сегодня день мучеников святых…

Их много ушло в этот день непокорный!

 

Батюшка обращается к Иванову…

 

батюшка

Позвольте, начальствующий, я, по заре,

Молитву прочту господам офицерам

И прочим всем агнцам?! В небесном царе -

Последняя правда, последняя вера!

 

Иванов

Прочтите! Недолго, я очень прошу!

Иначе я буду стоять вместе с вами!

батюшка

Храни тебя Бог! Для тебя испрошу

На небе прощенья! Простыми словами…

 

Офицеры преклоняют колени и снимают головные уборы, гражданские встают на оба колена.

Батюшка читает молитву о павших воинах…

 

Непобедимый, непостижимый и крепкий во бранех Господи Боже наш! Ты, по неисповедимым судьбам Твоим, овому посылаеши Ангела смерти под кровом его, овому на селе, овому на мори, овомуже на поле брани от оружий бранных, изрыгающих страшныя и смертоносныя силы, разрушающия телеса, расторгающия члены и сокрушающия кости ратующих; веруем, яко по Твоему, Господи, премудрому смотрению, такову приемлют смерть защитники веры и Отечества.

 

Из караульной подбегает Мюллерсон и с криком на Иванова…

 

Мюллерсон

Ты что, Иванов, тут устроил?!

 

Иванов

Заткнись!

Пусть люди помолятся, хоть перед смертью!

Ты, Яша – паскудник! Теперь-то, очнись!

Дай к Господу людям направиться с речью!

 

Батюшка заканчивает молитву… Все крестятся… Целуют крест…

 

Сотвори их купно участниками в торжестве и славе победителей, ратоборствовавших под знаменем Креста Твоего с миром, плотию и диаволом; водвори их в сонме славных страстотерпцев, добропобедных мучеников, праведных и всех святых Твоих. Аминь

 

Полковник встает и обращается к батюшке…

 

полковник

Скажите, святой отец, я удивлён,

За воинов павших святая молитва?

 

батюшка

Всё правильно сын мой, и видит всё ОН!

Всех вас, проходящих по лезвию бритвы…

 

Вы – истиннорусские дети ЕГО,

Что ангелы чистые в пламени жутком!

Вот только ошибся насчет моего

Святейшего сана – я батюшка ! Шутка ль…

 

полковник

Но это на миг! Вот он, близок конец!

За честь я почту постоять рядом с вами

Пред смертию нашей, святейший отец!

Отныне и присно, останетесь с нами…

 

Мюллерсон сначала офицерам, а потом солдатам, переходя на крик…

 

Мюллерсон

А ну, прекратить! Отделение, - товсь!

Построились, сволочи! Белые гниды…

 

полковник

Ну что, господа, да уважим его?

И будем считать, что с товарищем квиты…

 

Офицеры встают на край оврага лицом к расстрельной команде…

 

полковник

Простимся сейчас навсегда, господа!

Пусть мы не свершили благую идею…

Пусть судят потомки нас через года…

Помилуй нас, Господи, всех! Честь имею!

 

Обнимаются с близстоящими… Полковник командует солдатам…

 

полковник

Не дрейфите братцы! Пали прямо в грудь…

А мы там за вас все попросим у Бога!

Пусть счастлива будет Великая Русь!

Мы приняли смерть от родного народа…

 

Прощайте солдаты, друзья мои…

 

Мюллерсон

ПЛИ!!!

 

Раздается залп, все  падают…

 

Всё кончено! Нет! Там шевелится кто-то…

 

полковник

Эх, красные соколы русской земли,

Ну, кто же так бьёт, арестантская рота…

 

Полковник, с трудом, поднимается несмотря на несколько тяжелых ран…

 

Мюллерсон

Все наизготовку!!! Чёрт! Целиться… Пли!!!

 

Снова залп, полковник опять падает навзничь…

 

Ну?! Что там? Добили? Какая же сука…

 

Полковник с огромным трудом поднимает голову и облокачивается на локоть, изо рта струйка крови, говорит запинаясь, из последних сил…

 

полковник

О, бедные люди! Прости их, прости…

У вас умирать, ох, нелёгкая штука!

 

Мюллерсон в бешенстве…

 

Мюллерсон

Заткните его! Иванов, дострели…

 

Иванов плюёт в землю, разворачивается и отходит к оврагу…

 

Иванов

Иди-ка ты к чёрту! Родимый товарищ…

 

Мюллерсон

Солдаты, штыками! Штыками коли…

 

Двое солдат добивают полковника штыками…

 

Будь проклят барон! Что ж ты не умираешь?!

Умираешь! Умираешь! Умираешь…

 

Мюллерсон в истерике хватается за голову руками и убегает…

 

Солдаты скидывают тела в овраг… У некоторых слезы на глазах…

 

Иванов садится на край оврага, закуривает дрожащими руками, и молча смотрит в сторону восхода…

 

Занавес!

 

* * *

 

«Лениным была поставлена задача тотального уничтожения в кратчайшие сроки целых социальных групп населения: упрощение процедуры документального оформления применения репрессий. Приговор оформлялся не на каждого отдельного обвиняемого или на небольшие группы в 10-20 человек (что применялось и раньше), а сразу на 100—200, а то и на 300 человек по одному делу. В списке указывались только фамилия, имя, отчество жертвы, год рождения, социальное происхождение и имущественное положение, воинское звание или должность. Списочные расстрелы явились исполнением инструкции В. И. Ленина органам следствия производить расследования «без идиотской волокиты»!»

 

 

Эпилог

 

 

1924 г. Париж. Квартал Берси.

После циркового представления поэт сталкивается с поручиком, оба садятся в ближайшем кафе.

 

поэт

 

Какая встреча! Но признал с трудом!

Поручик, вы ли это?! Воин ада…

Ея Величества, лейб-гвардия… Пардон!

Вельможная отрыжка! Царестадо…

 

Рaris, paris, paris ... oh, Dieu merci!,

А вы теперь, гляжу, работник цирка?!

Что ж, винодельческий квартал Берси

Идет  вам, как матросу бескозырка!

 

Вы не находите, monsieur кавалергард,

Циничными судьбы хитросплетенья?

Сидит на троне бывший конокрад,

Заведует кухарка просвещеньем!

 

Молчите, сударь?! Право, все не так

Вы поняли – я не ищу виновных…

Мы жизнь прожили с вами кое-как!

Прости нас, Господи! И вам, и мне подобных…

 

поручик

Я жизнь и душу Родине отдал!

Прикажете стреляться?!  Нет, уж!

 

поэт

Браво!

Но стоит ли устраивать скандал,

Поручик! Впрочем, это ваше право!

 

Но как, по чести, вам-то самому

Не кажется пустой сия бравада?

Служили вы народу своему?!

Да полноте, едва ли это правда!

 

поручик

Увы, голубчик, знаю это сам!

Но каждому всегда своя дорога…

Однако, вы и сами здесь! Не ТАМ!!!

Без неба, солнца нашего, и Бога…

 

поэт

Кому-то солнце – уличный фонарь,

Кому-то  керосиновая лампа,

Но небо, милостивый государь,

Величественнее любого храма!

 

Забудется потомками вина,

Ослабится с годами асфиксия,

Пожалуй, сгинут чьи-то имена,

Но никогда не кончится Россия!

 

Вот только, потонувшая в грехах,

Кость белая, да высшая порода,

Вымаливать обречена в веках

Прощение у своего народа!

 

Ведь говорят: в колодец, брат, не плюй!

Да вы всё на парадах прозябали…

Вы – не мерзавец, сударь, - чистоплюй!

И вы свою Россию  ……..!!!

 

Поэт встает, опрокидывая стул, и уходит молча по улице. Поручик провожает того пустым взглядом. Занавес…

 

«Мы не выбираем времена. Мы можем только решать, как жить в те времена, которые выбрали нас!» Дж.Р.Р. Толкин

 

 

26 мая – 7 августа 2013 года

 

 
Облака тегов